10
0Маккена покопался в холодильнике, нашел что-то, бросил коту и отправился допивать кофе. Рой откупился, и кот исчез так же неожиданно, как и появился. И, слава богу! Еще не хватает убирать за ним лоток. Похоже, Рости понимал всю серьезность проблемы, потому и гадил где-то за пределами досягаемости Роя. Маккена еще побродил по гостиной и поднялся в студию. Все плохо. Даже хуже. Так хуже, что дальше некуда. Время кто-то украл. Просто выгрыз из него кусок между звонком Энди и моментом, когда тот должен вернуться. Рой полежал на одном боку, на другом. Сна ни в одном глазу, ни в голове, ни в заднице. Просто нет, и все. И Энди просто нет, и все. Черт! Все неправда. Все дороги ведут в Рим. Ни фига они туда не ведут. Все дороги ведут к Энди, потому что он и есть Рим. Самый настоящий. С нешуточными страстями, с сумасшедше-глубокими глазами, с этим зверским сметающим темпераментом. Попав в него однажды… Маккена улыбнулся. Аллегория слов. Так вот, попав в него однажды, выбраться уже невозможно… Рим есть Рим. Царь царей.
Маккена закрыл глаза. Вот он, Энди. Это почти осязаемо. Голос, запах, ощущения. Человек. Человечек. Колокольчик. Звоночек. Мальчишка в свои тридцать. Изменился и не изменился. Рой целует его, пластает, а он дрожит, потому что… Энди знает, как Маккена любит. Он и в пятьдесят будет так делать, потому что Рой – его первоматерия, его всематерия. Черт! Никотин нестабилен. Опять его уровень ниже критического. Он никогда не бросит курить. Да и надо ли? Рой сел на кровати. Образ парня исчез. Наваждение осталось, густо сея флюиды. Внутри все опять рушится. Валится с грохотом с полок, смешивая реальность. Что-что, а творить хаос в организме Маккены… Энди совершенен в этом занятии.
Да еще эта проклятая пресс-конференция. Нудное, раздутое мероприятие. Сериал плюс книга. Это взорвало телевидение и общественное мнение. Рейтинг зашкаливает, мир бушует. Сегодня телевидение выплеснуло в массы последнюю финальную серию, и завтра волны отката потянут за собой тяжелые камни. Скандал войдет в апогей. Наверное, о такой популярности страшно мечтать, а Рою хочется закрыться в студии, и чтобы никого. Только Энди. С годами приоритеты костенеют, покрываясь непробиваемой оболочкой и выстраиваясь в определенный порядок. В конечном счете приходишь к выводу, что все не имеет значения, за исключение тех, кто делит с тобой жизнь.
Миллион лет тому назад, наверное, во времена, когда динозавры еще не определились, дохнуть им или нет, Энди выдвинул Рою одно единственное условие, выполнить которое для Маккены оказалось много сложнее, чем выжить тем же динозаврам. «Я хочу, - сказал парень, – чтобы ты был прежним. Не тем, который рухнул с моста, а тем, которого я выловил под ним». Вот так. Ни больше, ни меньше. Рой хорошо понимал, что это значит.
