Мой Охотник

Он как будто сдерживался, хотя глаза пронизывали обидой и злобой, а аура излучала неиссякаемую ярость. Первый раз видела его таким.

Что удивительно, Котлов не намекнул на нежность, это было совсем на него не похоже, но радовало меня. В любом случае что-то произошло…

Пошла в столовую, по пути посматривая по сторонам. Сегодня в доме было, как никогда, много охраны, что наводило на мысль – все очень плохо.

Через пять минут я сидела на своем месте, пытаясь хоть что-то запихнуть в себя, но не получалось. Совсем. У меня желудок сводило от страха и непонятного ожидания неизбежного и плохого.

Когда в столовую вошел отец Ивана, я замерла, считая, что сейчас многое прояснится. Но высокий мужчина сделал несколько шагов к нам и остановился. Просканировав придирчивым взглядом меня, а потом сына, слишком приторно произнес:

– Доброе утро. Маргарита. Ты сегодня очень красива."

"Еле слышно ответила на приветствие, чувствуя пронизывающий взгляд, забывая поблагодарить, считая его слова формальностью. Сейчас я походила на бледную моль, и комплементы были неуместны. Посмотрела на него и застыла, замечая, с каким ожесточенным взглядом мужчина за мной наблюдает. Он как будто убивал, сканировал, пытаясь залезть внутрь моего черепа и узнать все, что желал. Потом поднялся и, скривившись, добавил:

– Желаю удачи! Надеюсь, ты оценишь наш подарок.

– Подарок? – уточнила, даже не представляя, что Котловы могут знать о том, что мне может понравиться.

– Да. Потом увидишь, – Николай Федорович бросил мне слова, как будто это, само собой, уже решенное, а потом повернулся к сыну и проговорил: – Ваня, хорошего дня.

Они переглянулись, и потом мужчина ушел, а мы остались вдвоем. Пытаясь распознать в их разговоре что-то важное, я вдруг осознала, что не вижу медсестры. Где она?! Постаралась улыбнуться, чтобы не выдавать своего состояния, тут же спрашивая:

– А где Елена?

– Ее помощь больше не нужна. Она оказалась не той, за кого себя выдавала, – грубо ответил Иван, с яростью сжимая вилку, насаживая на нее бекон.

– Враг? – спросила, надеясь, что он даст ответ.

– Да… Но не будем об этом, не хочу забивать твои красивые ушки глупостями.

– Она жива? – спросила первое, что ворвалось в сознание. Понимала, что не нужно, но во мне все сжималось от важности этого вопроса. В эти секунды вспомнила все, что говорил мне Охотник, и отчетливо осознала, что я в змеином гнезде.

Иван недовольно сжал губы, совсем не ожидая от меня такого вопроса, а потом поднялся и процедил:

– Как ты могла такое сказать? Мне плевать на эту су… женщину. Не хочу говорить на эту тему. Я не знаю, где она и что с ней.

– Прости, просто эта стрельба и непонятные разборки, – произнесла, пытаясь не паниковать. Но жизнь Елены меня волновала.