Моя неидеальная женщина

— Иди сюда, малыш, — забираю Асю из рук Макса. Её дрожащее тело прильнуло ко мне и замерло, как только она зарылась носом мне в шею. Я словно получил дозу долгожданной наркоты. Крепче прижал её к себе и только сейчас меня осенило: какой смысл несло в себе распоряжение Матвея. Поздравляю, Дим! Ты только что на эмоциях совершил непоправимую глупость. «Кретин!» — вопило моё подсознание, не в силах ничего изменить...

Глава 8. Чувства на грани.

Ася.

Каждый раз, возвращаясь мыслями в наше сказочное утро, рисовала Диму в своём воображении, ощущая по всему телу потоки тепла и приятную дрожь. Переодически посматривая на часы, хмурилась. Мне казалось, что время застыло в вечности. Ни игры с детьми, ни метания из стороны в сторону по дому, ни напряжённый разговор с Максимом не помогали справиться со скукой. Я прибывала в самом настоящем отчаянии. Черт меня дёрнул попросить Макса открыть бассейн. Ещё большей глупостью стало желание взбодриться в прохладной воде ближе к полуночи. Я и предположить не могла, к чему приведёт моё легкомыслие. Всматриваюсь в недоуменное лицо Дмитрия, окрашенное гневом, и не знаю в какую щель просочиться, чтобы не видеть этот жгучий и болезненно-разочарованный взгляд, выворачивающий душу наизнанку.

«Дура ты, Аська!» — долбит в висках сожаление. — «Какая же ты дура!»

Мой любимый мужчина едва владеет последними крохами здравого смысла. Хочется крикнуть: «Макс! Отпусти!», но горло сдавило чувство страха и безнадежности. До сих пор цепляюсь мёртвой хваткой за шею телохранителя, чтобы не свалиться на пол без чувств. Неужели всё для себя решил, красочно разрисовав в своей голове грязную сцену предательства? Ситуация и впрямь выглядит пикантной и двусмысленной, и как не крути — правдоподобной. Мне бы провалиться сквозь землю и немедленно. Нет никакого желания объяснять обратное. Невозможно доказать отсутствие чего-либо, придумывая на ходу идиотские отмазки. Да и зачем? Чтобы ещё больше чувствовать себя виноватой? Я вижу в его глазах нерешительность и меня насквозь пробирает обида. Сдерживающую руку Матвея на плече Димы, так вообще хочется прожечь дотла взглядом негодования.

— Иди сюда, малыш, — наконец решает разорвать невыносимое напряжение и отобрать меня у Макса. Прижимает к груди, будто самую ценную реликвию. Вздыхаю с облегчением и тихо бормочу:

— Прости, я снова отличилась... — губы прильнули к его горячей шее, отчётливо уловив бешеный пульс жилки. Ревнует — значит любит, успокаиваю себя глупой поговоркой, хоть и понимаю, что ревность и есть недоверие.

— Тебя нельзя оставлять одну, Ася, — констатировал недовольным тоном. — Я готов вытрясти всю твою душу, лишь бы ты больше не совершала необдуманных поступков.