3
0"
"Кора сделала неуклюжий реверанс и покинула комнату. Только после этого Меган призналась:
— Я слишком долго спала.
Это было более чем удивительно, потому что Меган никогда не была соней и вставала рано.
— Что это с тобой? Проспать второй раз в жизни! Первый раз я понимаю — мы полночи ждали появления призрака лорда Бекона в том разрушенном особняке, где он якобы обитает. Что за разочарование нас постигло… — Тифани оборвала себя на полуслове и не стала углубляться в воспоминания, потом сочувственно спросила: — Плохо спала ночью?
— Плохо.
— Черт, я знала, что мне следовало заночевать у тебя. Но я думала, что ты уже оправилась от переживаний, злишься, но не станешь изводить себя ненужными размышлениями.
Меган улыбнулась:
— Ты полагаешь, злость — лучшее успокоительное для ночного сна?
— Лучше, по крайней мере, чем никчемные страдания.
— Я не могу с тобой согласиться, Тифани.
— Хорошо, — вынужденно кивнула Тифани. — Тебе, наверное, стало хуже после моего отъезда.
— Немного.
Уже вчера, к тому моменту, когда Тифани выпрыгнула из повозки, слезы Меган высохли. Подруги долго гуляли по аллеям парка, Тайлер сопровождал их, но держался на расстоянии, поэтому девушки смогли спокойно и откровенно побеседовать. Тифани еще не осознала, что Меган отбросила прочь жалость к себе и теперь была объята здоровой злостью. Чтобы подбодрить ее и развеселить, Тифани предложила поехать обратно и ударить леди Офелию по носу. Меган подумала над этим, потом отказалась, потому что это не было бы достаточным возмездием. Так как предложение Тифани не было серьезно, она охотно согласилась, что графиня и не стоит того скандала, который неизбежно разразится вслед за подобной местью.
Тифани была довольна, что Меган больше не жалеет себя и полна злости на все случившееся. Это был явный признак здоровья. Больше всего Меган злило, что она потратила время и энергию на предприятие, обреченное на провал с самого начала. Девушка чувствовала себя круглой дурой. Тифани тоже считала себя дурой, так как не разгадала обман с самого начала. Но нельзя было подумать, что в этой костлявой негодяйке столько злости и что она способна нанести подобный удар.
— Я знала, что незачем было тебя слушать! — воскликнула Тифани. — «Возвращайся домой, — сказала ты мне. — У меня все в порядке. Можно подумать, меня раньше не унижали!»
Меган усмехнулась.
— Да, ты права.
— Как можно смеяться над этим?
До сих пор Тифани выходила из себя, вспоминая, как в юности их общие подружки одна за другой переставали приходить к Меган, по мере того, как она превращалась в красавицу. Все объяснялось просто — другие девочки чувствовали себя рядом с Меган непривлекательными простушками, а допустить такого невыгодного для себя сравнения они не могли.
