Начисто

Не могла бы.

– Почему? – сощуриваюсь.

– Потому что жизнь от встречи к встрече – не та, которую я бы для тебя хотел.

– А как же свобода воли, о которой ты тут распинался? – цежу, впиваясь взглядом в лицо этого невозможного мужчины. Клим матерится тихонько. Откидывается на подушку.

– Ваши слова могут быть использованы против вас, да, Ясмин?

– Мне просто осточертело, что каждый думает, будто знает, как для меня лучше!

– Принимается, – выдавливает из себя Клим после взятой на раздумья паузы.

– И что это означает?

– Я тебя услышал, но мне нужно подумать. Давай пока вернемся к более безопасным темам. Ты меня расспрашивала про родителей.

Я тяжело вздыхаю. Вот как он может оставаться таким спокойным, когда меня аж бомбит? Терпение – вообще не мой конек, а Клим в застенках, видимо, неплохо так прокачался. Безопасные темы ему подавайте. Ну, ладно. Может, так действительно лучше. Хоть немного его узнаю, перед тем как решать, бросаться ли в этот омут.

– Может, им какая-то помощь нужна? Я могла бы…

– Так, Яся. Стоп. Они вполне самостоятельные.

– Ладно, – покладисто иду на попятный. – И чем занимаются твои самостоятельные?

– Они оба врачи. Папа – хирург. Мама – педиатр.

Какая неожиданность! Моя мама тоже врач. По крайней мере, можно не переживать о том, что им не о чем будет поговорить на семейных сборищах. Ой, мамочки… Я правда об этом думаю, да? Чур меня!

– Наверное, они расстроились, что ты не пошел по их стопам?

– У них не было повода расстраиваться.

Приподнимаю голову:

– В каком смысле?

– Я пошел в медицинский. По образованию я – врач.

Клим не мог бы больше меня шокировать, даже если бы сейчас вскочил и сделал сальто-мортале. Пялюсь на него как дурочка, широко открыв рот.

– Серьезно? Ты?!

– Хирург-травматолог.

– Озвереть. Круто.

– А сама-то, – усмехается.

– Нет. Это другое. Без моей профессии можно обойтись. А ты жизни спасаешь и…

– Тормози. Не романтизируй. Я очень быстро променял шанс спасать жизни за три копейки на возможность делать деньги на медицине.

– Ушел в бизнес?

– Ушел.

– Жалеешь?

– Нет. Представь, сейчас бы гнул спину где-нибудь в операционной, а так я здесь, с тобой.

Я ничего не отвечаю, потому как не уверена, что он шутит. Лежу тихонько, перебираю короткие жесткие волосы у него на груди. Нащупываю покоящуюся на животе ладонь. Сгребаю и подношу к лицу. Действительно, руки хирурга. Наверное, поэтому его пальцы такие чуткие. Целую по одному.

– Яська…

Меня накрывает чем-то большим, чем похоть. Щемящим, пронзительным до слез.

– Лучше бы оперировал! – шепчу влажно. – Разве можно давать восемь лет за какие-то махинации? Слушай, а может, это можно обжаловать?

– С ума сошла? Решение давным-давно вступило в силу.

– Есть же какой-то способ? Я точно знаю, что есть.