Наследница (СИ)

Он привыкал к новой жизни дольше всех.

Она медленно вышла из дома, вопреки собственному правилу, не воспользовавшись лифтом, а пройдя все семь этажей медленным шагом. Воспоминания теснились в голове, перебивая одно другое. Голова напоминала шкатулку с тысячей мелочей, где количество этих самых мелочей явно превышало заданный объём. То одно выпадет из шкатулки, то другое.

Свой Шевроле она всегда парковала у второго подъезда, потому что поворот там был неудобный и никто другой не рисковал парковаться. Ну а она научилась. Неудобно, но всегда на одном месте.

Амина ценила стабильность. Уселась, закинув сумку на заднее сидение, и нежно погладила плетёный руль.

— Как ты, воробышек? — спросила она, прислушалась к стукам в моторе и тут же продолжила: — Это точно, холодина, хотя на дворе весна в разгаре.

Воробушку в прошлом сезоне исполнилось двенадцать, и он ездил, постукивая и покряхтывая, и отлучаясь каждые полгода в ремонт. Последний подарок отца. Если, конечно, это можно было назвать подарком.

На работе Марк Сергеевич, которого она как раз нежно подсиживала, отправил ее к следакам.

Она часто сопровождала допросы сложных индивидуумов или редких типажей.

— Иди, Аминочка, спаси следственный комитет, — сказал он начальственным басом.

Марк Сергеевич имел вид величественный и монументальный, и в прошлом году они встречались минут примерно тридцать на одной из дурацких вечеринок, организованных на их кафедре. Амина давно бы забыла об этом, но Марк Сергеевич не давал. Смотрел иногда так, что дурно становилось.

— Мчусь, Маркуша Сергеевич, — бодро отрапортовала Амина, хотя чувствовала себя сонной и вялой, все ещё погружённой в быстрое течение вод детских воспоминаний.

— Ну какой из меня Маркуша… Совершенной ерундовый.

— Ну какая из меня Аминочка?

Марк Сергеевич расхохотался. Смеялся он, как Дед Мороз — хо-хо-хо… Амину продирало жутью от этого смеха.

Она кисло подумала, что как бы не пришлось увольняться. А все из-за какой-то пьянки. Напомнить, что ли, этому Маркуше, что он женат на совершенно феноменальных деньгах?

— Дуйте, Амина Эльдаровна, в тюрьму, ждут вас там очень."

"Он снова издал своё задорное хо-хо-хо, идеально копируя весёлого и жизнерадостного человека, и только глаза оставались сумрачными и жуткими безднами.

Если бы не взгляд, многие его принимали за деревенского дурня. Напоминал он ей кого-то…

Амина сосредоточилась, пытаясь поймать за хвост ускользающее полупрозрачное воспоминание, но не смогла. Что-то очень-очень знакомое, совсем недавнее. Ум бешено обыскивал пространство, пытаясь ухватиться за ту часть секунды, в которую она помнила что-то очень важное, что никак нельзя забыть.