Наследница (СИ)

С кем она работает? Тьфу. Ее неудачливая сестра по телу, слишком близко принимала к сердцу происходящее и не умела делать карьеру. Она не понимала главного — невозможно угодить всем, поэтому угодить нужно только одному.

Примулу.

— Мастер Ясмин — дочь Варды и владелец оружия четвёртого порядка, к ней должно относиться с уважением, — голос Абаля лёг в тишину тяжело и емко, и Ясмин не сразу его узнала. — Я не потерплю нарушения чужого статуса.

Она растерянно подняла на него глаза и тут же опустила. Обожглась о его темный взгляд.

Надо же. Защитил.

Этого она не ожидала. Даже головная боль сделалась чуть ли не приятной, сердце затрепыхалось, задергало крылышками, как бестолковая бабочка. Ему, глупому, не объяснишь, что нельзя. Что никогда больше.

— Мастер Верн, вы в ответе за восстановление аудитории, отчёт мне лично сегодня вечером. Мастер Хрисанф, вы также свободны.

Абаль медленно прошёлся по аудитории, оглядывая обломки парт и, наконец, уселся на тот же стул, который себе облюбовал и мастер Файон. Ясмин оказалась напротив него и больше не могла избегать визуального контакта.

Но сердце дергалось, лицо горело. Она предприняла попытку вернуть контроль над ситуацией.

— Верн, на твоих плечах ответственность за мебель в моем кабинете, — Ясми неспешно сняла с шеи ключ и вложила цепочку Верну в руку. — Обращайся с ним, как с божественным артефактом, а завтра утром вернёшь.

Верн тут же отмер. Повесил цепочку на шею и проказливо улыбнулся:

— Вот прямо так и доверишь мне ключик?

— Божественный артефакт, — невозмутимо поправила Ясмин. — Только на этот раз без вакханалий.

Верн, остававшийся единственным, на кого не действовало давление Абаля, легко подбросил ключ и выскочил в дверь.

За ним, тяжело ступая, вышел Хрисанф, но у двери задержался. Обернулся, словно спрашивая у неё разрешение на уход. Его отец нахмурился, но промолчал, и Ясмин кивнула, словно разрешая уйти. Нет смысла проверять верность Хрисанфа таким отвратительным способом, он уже доказал ее.

— Чем обязана?

Она, наконец, набралась смелости посмотреть на Абаля. Картина маслом. Король-солнце на утреннем приеме. Неспешно листает донесения подданных, а человек пятьдесят народу подобострастно замерли около господина, ловят каждое слово, каждое движение ресниц.

"

"Надо заметить, Абаль сносил всеобщее внимание с завидной стойкостью. Но и против неё давление негативно настроенной толпы мало работало. Сказывались бесчисленные лекции у студиозусов, мнивших себя умнее учителя. На психфаке такое случалось сплошь и рядом, каждый второй считал себя гением.

— Мастер Белого цветка вошла в Большой совет, и мой визит продиктован необходимостью.