Наследница (СИ)

Ясмин нервно сжимала флакончик и пыталась выбежать глазами из проклятого заброшенного сада. Не умеет она ненавидеть.

— Ты была в Чернотайе?

— А как же? — удивилась Ясмин. — Трижды в неделю. По мне часы сверять можно, такая пунктуальная.

Фло медленно поднялась, не отводя взгляда от маленького флакона. На белом лице пылали синие глаза, в ее лице не осталось ничего кукольного, так жадно она хотела жить.

— Это не яд, — бестолково повторила Ясмин, трактуя возникшую паузу, как страх. — Не бойся.

— Я не боюсь, — хрипло сказала Фло, но флакон не взяла. Взглянула Ясмин прямо в лицо: — Я не скажу тебе спасибо, не стану твоим другом, не буду подпевать Бересклету в Большом совете.

"

"— И слава всем соцветиям, — облегченно парировала Ясмин. — Мне двадцать пять, и до сегодняшнего дня я прекрасно справлялась самостоятельно.

В голове тяжело повернулась отвратительная мысль о том, как именно она справлялась. Неужели человеку под силу вынести столько ненависти в одиночку? Эта мысль — единственная, которую она гнала от себя, как больного пса от дома — сидела занозой в самой мякоти мозга.

Фло хмыкнула и, наконец, взяла флакон.

Качнула в руке, словно считывая вес.

— И как его использовать?

— Выпить, — Ясмин пододвинула ей собственный чай. — Запей, мама сказала, что лекарство горькое, как полынь. Раны будет жечь, поднимется температура, ночной зуд обеспечен, но нужно перетерпеть, и через месяц будешь, как новая.

Последние слова она договаривала в спешке, потому что Фло, не слушая опрокинула флакон в рот и даже не запила. Вместо неё от кислой горечи, разлившейся в воздухе, скривилась Ясмин.

Глава 12

От Фло она вышла обновлённой и почти счастливой.

Все-таки делать добрые дела очень приятно, даже если ты не имеешь к ним отношения. Ее мама — гений. Раны, конечно, не зажили за секунду, но хотя бы перестали мокнуть. Через месяц Фло будет живой фарфоровой статуэткой без единого изъяна. Точнее, без единого внешнего изъяна.

Искромсанное сердце уже не заживет.

Когда-то очень давно, в той жизни, она пережила что-то подобное, но на открытый конфликт ее не пошла. Подруга, бывшая лучшей, ушла в небытие такой же прекрасной и неповрежденной, какой и была все семнадцать лет до этого.

А любовь, из-за которой они так страшно рассорились, ночами стояла на коленях перед квартирой и пьяно извинялась. Мол, бес попутал, а любит он только ее. Амина — в моменты воспоминаний, она почему-то всегда думала о себе, как об Амине — прощала. Сначала прощала, после устала и начала просто перешагивать. Сколько можно орать под дверью? В глубине души она понимала, что ее прощение ничего не стоит. Такие как она не прощают. Девочки, пережившие предательство, не дают вторых шансов. А подруга жалела.