Навстречу счастью

 — Но коли жена лучшего друга так ею дорожит, придется потерпеть…

Последующих событий было так много и все они так спрессовались в памяти, что сравнительно ясно вспоминались лишь отдельные моменты: очередная травма, кубок, примирение с Тамарой, ее онемевшие пальцы, снова ссора, концерт… Разве он мог подумать, что способен ради нее стащить в райисполкоме розу прямо под носом у вахтера! На такое можно пойти лишь в состоянии белой горячки или… ярчайшей влюбленности! Тамарины родственники, благодаря которым ему повезло не превратиться в инвалида, операция… И он снова пытался выбросить из головы строптивую гордячку…

Сколько же раз за тот год он старался это сделать! Проходил мимо, отворачивался, делал вид, что не замечает ее, хотя внутри все дрожало: хотелось схватить, прижать к себе и не отпускать! Он буквально сросся мыслями с ней. В тот злопамятный день, когда она ошпарилась кипятком, он, едва увидел поднимавшийся от джинсов пар и беспомощные, полные боли зеленые глаза, тут же сам прочувствовал эту боль каждой клеточкой кожи! Он бы все отдал, чтобы поменяться с ней местами и избавить ее от страданий!

А потом случилась эта глупая история с концертным костюмом… Угораздило же его вспомнить, что на свадебных фотографиях Кушнеровых он видел Лиду в чем-то длинном!.. И опять все пошло наперекосяк…

«Хватит, — устав от изматывающей борьбы с самим собой, вяло попробовал он себя образумить. — Пусть с ней мучается кто-нибудь другой».

Но этим «другим» снова становился он: память невольно прокручивала все эпизоды — с лифтом, ночным заплывом, рестораном, историю с шампанским… Соревнования, концерт, ожог, платье, снова лифт… Пока однажды среди ночи он не осознал: кажется, влюбился…

А дальше произошло то, о чем вспоминать не хотелось… Он тогда даже не уловил подвоха в словах Тамары, предложившей подняться к ней в комнату!

Случись с ним нечто подобное сейчас, он не стал бы так мучиться. Потому что больше ни к кому не испытывал тех чувств, которые его тогда переполняли…

3

…Ощутив сквозь сон, как защемило сердце, Алексей открыл глаза и какое-то время напряженно пытался сообразить, где находится. Уловив краем глаза непонятное свечение за шторой, он встал, приоткрыл балконную дверь, машинально прихватил лежащие на журнальном столике очки и ступил на хранившую дневное тепло шероховатую плитку. Царящая на побережье абсолютная тишина никак не вязалась с громкой славой Ибицы. Лишь всполохи и пронзающие небо лучи вдалеке служили доказательством тому, что неподалеку от зоны комфортабельных отелей — этакого сонного царства — бурлила совсем другая жизнь.

Над расположенным не далее чем в полумиле островком висела яркая луна.