Не отвергай босса, опасно!

Но только врубиться не могу, если вы раньше пересекались, почему она тебя не узнала?

— После грима, который мне наложил Глеб, меня даже мама родная не узнала бы.

— Ты сам потребовал, забыл? — возмутился друг.



— Разумеется, требовал. Ты представляешь картину: босс приезжает на работу — вся рожа чёрная, а где была борода — белое. Я же не буду объяснять сотрудникам, что маскировка у меня была, и для чего это нужно было, тоже.

— Тогда вопрос снимается, — хохотнул Артур, представив, наверное, загар который я описывал."

"— Слушай, но ведь Воронцова чуть твою под монастырь не подвела, ты же из-за этого её уволить решил, — не унимался Кирилл.

— Да, но не забывай, она уже два раза звонила Лизе и умоляла быть осторожной, а тварям безразлично благополучие других. А значит, какая та часть её прежней, ещё осталась.

— Артур, можешь пояснить, что ты этим хочешь сказать? — обратился я к другу.

— Могу, — невесело улыбнулся он и начал рассказ, — Юля не была раньше такой озлобленной, она была милой и отзывчивой девушкой, всегда старалась помочь другим, чем-то мою Лизу напоминала. Я же своих сотрудников знаю отлично…

А изменения случились приблизительно четыре с половиной года назад. Она приехала из отпуска, и через два с половиной месяца её было не узнать — она просто излучала счастье. Многие гадали, что случилось, но она молчала. Теперь я понимаю — она узнала, что ждёт ребёнка. Так вот, она неожиданно заболела, никто на это особого внимания не обратил — всякое бывает, заболел человек. Но когда она пришла, я её не узнал: взгляд потух, она напоминала тень, потом поползли слухи, что её муж выгнал, мол, она нагуляла ребёнка. Несколько раз проезжал мимо неё вечером и видел, как она шла домой со слезами на глазах. Тогда я попросил у Полины узнать, что стряслось. Та и поведала мне, что Воронцова разводится со своим мужем, и он действительно её выгнал. И живёт с её подругой. Вызвал её к себе, предложил помощь — помню, как она подняла затравленный взгляд и только кивнула. Ещё заметил, что при разговоре со мной она закрывала руками живот, словно защищая дитя. Нет, не поглаживая, как многие женщины, а защитный жест.

Я дал ей адвоката — Марию Степановну. Чувствовал, что с мужчиной Юля на контакт не пойдёт. И оказался прав. Марии Степановне с трудом удалось её разговорить, выяснилось, что муж потребовал, чтобы та сделал аборт, иначе он разведётся с ней. Воронцова отказалась и сама подала на развод, кстати, находясь ещё на больничном. Что между ними произошло — не знаю, но только этот подлец решил отжать у неё квартиру, в которой семьдесят процентов её доли — это её сбережения и сумма от продажи её однокомнатной квартиры. Представляете, она, глупая, после отпуска отдала деньги и позволила ему оформить жилплощадь на себя.