Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

— Говорила — быстро поправляется, опуская глаза вниз.

— Так… погибших нет. Уже хорошо. Пострадавшие в больнице. Посмотрим, что здесь есть еще на эту тему, — свайпю электронную страницу.

Не знаю почему, но у людей в мегаполисах выработалась в последние десятилетия эта дурацкая привычка. После происшествия в городе звонить близким, друзьям, проверять, живы ли они. Вот и сейчас поступаю по такому же принципу.

— Среди пострадавших один сотрудник МЧС. Воронцов, — зачитываю на автомате, не обращая внимания на содержание.

— Однофамилец? — возбужденно спрашивает Леша, толкая меня в бок.

— Чей? — не могу въехать в тему.

— Папин! — синие глаза блестят, зрачки пацана расширены, а грудь часто вздымается.

— Наверное, однофамилец. Сейчас проверим, — проваливаюсь по ссылке.

— Твою мать! — закусываю губу, в ужасе гляжу на мальчика. — Наш Воронцов. Наш папа. Увезли в первую градскую! Бегом в машину.

Холод и страх разливаются по венам, пока добираемся до больницы. Миллион мыслей и предчувствий, плохих и хороших впиваются в кожу и разъедают ее кислотой. Страх поглощает меня.

Случайно бросаю взгляд на напарника, он весь съежился, дрожит. Ему страшнее, чем мне. Он только нашел отца и не готов потерять.

Я должна быть сильной! Надо помочь Лешке. Надежда вытесняет страх.

— Леш, — глажу его по руке, — всё будет хорошо. — Ты же видел своего отца, он крепкий русский мужик. Всё выдержит."

"Подъезжаем к воротам первой градской, в этот момент осознаю, я мы оба уже дышим ровно и уверены, что все будет хорошо. По-другому быть не может!

Ведь я только что познакомилась с соседом, и отдавать мужчину никому не намерена. А Леха нашел родного отца, и она еще не успели сходить на рыбалку, погонять мяч, порубиться в танчики, и много еще чего такого, что делают только папа с сыном.

— Мы к Воронцову Михаилу. В какой он палате?

— В реанимации. Посторонним вход запрещен.

— А мы ему не посторонние, — защищает нас двоих мальчишка. Я его сын, а она — жена!

— Проходите. — Перед нами тут же открываются двери реанимации.

Бежим к третьей палате. Осторожно открываем дверь, просачиваемся внутрь.

В маленьком кафельном помещении прохладно, работают приборы. Воронцов лежит на кровати, и кажется таким слабым и маленьким.

Его голова перемотана бинтами, во рту трубка.

Наперегонки с Лешей бежим к Мише.

Пацан падает на колени, берет руку отца, теребит ее.

— Папуля! Прости меня! Это я виноват.

Приземляюсь к Мише на кровать, жадно разглядываю.

Он такой милый, беспомощный, как новорожденный котенок.

Чудовищная боль внутри меня пронзает острым уколом паники — потерять полковника сейчас, это значит проиграть пари самой себе. Я уже выбрала его себе в любовники и не могу, не имею права отказаться от него.