Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

Нервно сглатываю, чувствуя на себе борзый взгляд Тохи справа. Как же меня нервирует этот пацанчик.

Как вообще такое возможно? Мальчишки — близнецы, а такие разные!

Впрочем, история повторяется. Мы с Виталиной тоже абсолютно разные.

Дверь открывается, и зареванная Серафима материализуется рядом с нами.

— Мише хуже? — дергаюсь в сторону двери.

— Нет-нет. Я признавалась ему кое в чем. Вот и расплакалась.

Громкий звук взорвал тишину коридора. Повернув голову на женские голоса, заметила свору Воронцовых за стеклянной дверью.

Одна надежда, что кроме матери в реанимацию никого не пустят.

— А вот и ваши родственники Воронцовы! — показываю рукой на стекло.

Серафима жмется ко мне.

— Я бы не хотела сейчас встречаться с ними, объясняться. Я безумно виновата.

— Поверьте, в мои планы встреча тоже не входит. Сбежим?

Хватаем за руки упирающихся пацанов, сбегаем по черной лестнице.

— Ко мне? Или в кафе? Нам надо серьезно поговорить.

Понимаю, что от влияния Серафимы зависит решение, которое примет Миша. И оно мне небезразлично.

Как бы Миша не полюбил мальчишек, это не повлияет на выбор женщины. А вот если Фима решит к нему вернуться, то возможно всё. Чем черт не шутит!

* * *Михаил

С трудом открываю глаза, осматриваюсь.

— Мишенька! Сынок!

— Михаил Васильевич, разве можно так пугать!

Ко мне бросаются мать и сестра Маша.

С удивлением гляжу на них, спрашиваю пересохшими губами:

— Где Серафима?

— Это кто? — мама нежно гладит мою руку.

— Мать моих сыновей.

Глава 21

Полина

Не успеваем спуститься вниз, как мой телефон начинает громко трезвонить в кармане куртки.

— Вашу Машу! — шепчу недовольно, глядя на незнакомый номер телефона. Раздумываю, стоит ли отвечать.

— Тетя Полина, телефон, — комментирует мне Леха.

Будто я маленький ребенок и не понимаю, что надо ответить.

— Да, — произношу едва слышно.

— Полина, это Мария — сестра Михаила. Он очнулся, требует, чтобы ты, сыновья, и их мать поднялись в палату.

Трясущимися руками перекладываю трубку в другую руку, прижимаю к левому уху. Так мне удобнее и понятнее.

— Очнулся? Идем, — выключаю мобильный, бросаю тревожный взгляд на нашу процессию. — Миша пришел в себя, зовет.

— Папуля!

— Папка!"

"Вопят пацаны, и на их одинаковых лицах нарисовано запредельное счастье.

Мы же с Серафимой в полном ужасе.

Конечно, мы безмерно рады, что Мишенька очнулся и всё плохое позади. Но у нас у обеих есть секретики, которые придется раскрыть, едва мы поднимемся наверх.

Обе до чертиков боимся. У каждой из нас свой страх, и совсем скоро будем вынуждены заглянуть ему в глаза.

— Очень мало времени до обратного рейса домой, — невнятно бубнит Сима, растеряв свою решительность и мужественность, пока поднимаемся по лестнице обратно. — Рейс в 23.50.