Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

Нет!

Забрать детей у матери — не вариант.

Может, поделить? Фиме — одного, мне — второго?

Не вариант делить близнецов.

В любом из решений, я буду выглядеть не лучше, чем муж Полинки, которого лично я считаю подлецом.

Надо же, как пошутила судьба, дав мне ситуацию как у соседки.

Остается одно — общаться с Фимой, договариваться. Надо устроить всё так, чтобы мы могли заняться совместным воспитанием пацанов.

Есть еще один вариант — жениться на матери детей…

Зачем?

Любовь умерла, так умерла. Реанимировать я ее не смогу. После предательства не вернуть доверия. А без доверия отношения между мужчиной и женщиной — это пшик, до первой измены, по первой ссоры.

Полина.

Перед глазами снова рисуется хрупкая фигурка девушки.

Борзая.

Упрямая.

Непокорная.

Желанная.

Невеста? — усмехаюсь.

Фактически первая встречная.

Как с ней жить не знаю. Но уже понимаю, что без нее не смогу.

Она меня смешит.

Заводит.

Радует.

Вызывает миллион вопросов и желание жить по-другому.

Мама сказала, что Фима готова прислать детей на лето, если женюсь.

Достойных, но нелюбимых вариантов много. Но сердце останавливается на самом неподходящем — Полине Андреевой.

Тело пронизывает разрядами тока, в голове паника.

Жениться? Потерять свободу?

Напряженно замираю, когда до меня доходит истина.

— Зачем Полина обманула, сказав, что приходится мне невестой? — Невыносимо больно начинать отношения со лжи.

Черт возьми! Почему всё так непросто?

Приносят обед, и мыслительный процесс замолкает.

После обеда мысли снова пускаются в пляс, не даю покоя бедовой голове. Руки чешутся, хочется написать, спросить, как там сынок? Победил или проиграл? В сердце разливается тепло. У меня есть сын, мне как отцу хочется, чтобы он победил.

Грудь наливается теплом к его матери.

— Сима, спасибо за обман!

После сытного обеда засыпаю. Углекислый газ еще не убрался из организма полностью, поэтому всё время хочу спать.

Вечером приезжают «мои».

— Папка, я победил, — сын хватает меня за руку, долго сидит у меня на кровати, пока я разговариваю с матерью.

Полина молча жмется в уголке. Замечаю, что она сегодня пришибленная, и одета странно — в темных брючках, светлом джемпере. А где голые ножки? Чем мне любоваться?

— Выздоравливай, — мать поднимается со стула. — Уходим.

— Пап, до завтра, — сын сжимает крепко мои пальцы.

— До завтра! — киваю, дарю счастливую отцовскую улыбку.

— Полина, останься, — бросаю девушке, вжавшейся в стену.

Невеста вскидывается, испуганно глядит карими глазами, радужка которых напоминает кофе с молоком. Остается.

— Иди ко мне, — хлопаю по своей кровати.

Испуганно округляет глаза. Чего это она? Передумала? Испугалась? Трясется вся, но подходит, присаживается.

Глажу ее коленки.

— Жаль, что не в шортиках сегодня.