Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

— Гляди, как бы поздно не было.

— Я познакомлю вас, увидишь, он классный! У него один минус — мало свободного времени, — отнекиваюсь, ставлю на место родительницу.

Наши отношения висят на тонкой ниточке. Мы помирились, но я не хочу пускать ни ее, ни Виту в свой мозг.

* * *— Я тебя люблю, — Миша смотрит на меня своими невозможными синими глазами.

Вместо ответа мое тело дает сбой.

Меня тошнит, холодный пот покрывает спину и лицо, дрожь в руках и ногах становится невыносимой.

— Ты как себя чувствуешь? — ловлю на себе перепуганный взгляд Воронцова.

— Не пойму, — грудную клетку расширяет жжением, дрожь переходит на коленки.

Безусловно со мной творится что-то неладное.

— Я в душ, — поднимаюсь, тут же падаю от бессилия.

— Я что-то не то сказал? — расстроенно смотрит на меня.

— Прости — прости! Я тоже тебя люблю, — пытаюсь дотянуться до любимого лица, но меня по-прежнему трясет и я ломаюсь на половине дороги.

Миша понимает мои намерения, прижимает меня к себе. Долго сидим в обнимку, пока дрожь не отступает.

Ловлю теплую мужскую ладонь, глажу.

— Миш, прости, я должна сказать правду, — шепчу едва слышно.

— Я всё понимаю. После Петрова ты боишься, что нарвешься на очередного козла. Малыш, пойми, если тебе встретился один недомужик, не факт, что другие такие!

Ядовитые слова о бывшем падают на благодатную почву, успокоившаяся дрожь снова вовлекает мое тело в пляску.

— Я тебя люблю и буду о тебе заботиться, — целует как ребенка в лоб.

— Когда Сима и сыновья переедут в Москву, ты меня не забросишь? У тебя ведь и так нет свободного времени. Ты будешь проводить воскресенье с ними, ходить на рыбалку, играть в шахматы и стрелялки. Как же я? — спрашиваю слабым голосом.

— Будешь ходить везде с нами! В чем вопрос? — недоуменно разглядывает мое бледное лицо.

Мотаю головой, крепче обнимаю мужчину за шею.

— Стефанию будем брать с нами?

— Будем, — спокойно отвечает жених. Замечает в моих глазах слезы, не комментирует данный факт.

Вдыхаю, выдыхаю. Успокаиваюсь. Сердце бьется так громко и тревожно, что боюсь расстраивать любимого еще больше.

Щемит в груди при мысли о дочери.

Считаю до десяти, не даю грусти сломать наш и без того непрочный союз с мужчиной, без пяти минут моим мужем.

— Я тебя люблю!! — ныряю пальцами в русые волосы. — Очень боюсь потерять.

— Ты меня не потеряешь! Я твой! Кому еще я нужен? Поверь, я не подарок!

— Это я видела по твоим наследникам, — смеюсь. — Ты был таким же маленьким демоном?

— Представляешь, нет! Я был ангелочком. Нашей семье хватало Машки и Руськи.

* * *После завтрака одеваемся, спускаемся к подъезду, где нас ждет служебная машина Воронцова с водителем.

— Мишенька, приедешь ко мне сегодня на открытие агентства?

— Будет пресса?

— Ты что? Даже блогеров не будет, только свои.