Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

 — А мою жизнь не ломайте! Сказала же, что дети приедут на лето. Но если будете вмешиваться в естественный ход вещей, настраивать пацанов против меня и моего будущего мужа, тогда запрещу общение. И точка! — женщина бьет кулаком по столу.

— Никто ваших детей не настраивал против, — оправдываюсь неумело.

— Неужели?! — прожигает Мишу горячим взглядом.

— О чем она? — спрашиваю с бешено колотящимся сердцем.

— Я пацанам сказал, что они уже переезжают в Москву и могут жить у нас. Места хватит всем.

— Спятил? — в ужасе заглядываю в любимые глаза.

Сейчас они темно-синие. Значит, Миша зол как черт, просто сдерживается.

— Предлагаешь жить бывшей с вами в одной квартире? Мощно! — ухмыляется Фима.

— Дурдом, — соглашаюсь с ней.

— Я сказала последнее слово, пацаны приедут в июне, как только начнутся каникулы! — Сима поднимается во весь рост, и я рядом с ней выгляжу как Дюймовочка. — Меня ждут мои раненные солдатики. — Фима подходит к Мише, смотрит в упор ему в глаза. — Ты как никто должен понимать, мы давали клятвы служить Родине. Время пришло! Сейчас главное, служить, а личные выгоды оставь Воронцов на потом.

Ее слова жесткие верные, сказанные от всего сердца, бьют наотмашь.

— Я подожду, — стойко произносит Воронцов. — Тебя проводить?

— Нет уж. Останься с невестой. На ней лица нет, бледная как поганка, а ты даже не заметил! Мужчина! — цедит с обидой за меня Шурочкина и размашистым шагом идет на выход.

— Такси вызови, чего стоишь? — командует Мишке, который замер, разглядывая мою побелевшую физиономию.

Тяжело сглатываю.

— Иди…

Рассказывать о том, что стряслось сегодня в парке, Машка строго настрого запретила ему и матери. Молчу как партизан.

Вот и появилась у нас с Майей и Марией одна большая тайна на троих. Теперь мы с сестрами Миши стали закадычными подругами, скрывающими одну неприятную тайну.

Прощаемся с Серафимой, остаемся с любимым наедине.

— Злишься на меня? Малыш, пойми, очень скучаю по детям, — невнятно извиняется Миша. — А с Фимой у меня ничего нет, ты же знаешь, что люблю тебя, — притягивает к себе."

"От нашей близости не понимаю, что творю, говорю, забываю, что только что ревновала, что сегодня чуть не потеряли Алиску.

Когда Миша гладит по спине, растворяюсь в его руках, мой мозг отключается.

Меня топит в эмоциях, неподвластных разуму и тело не подчиняется командам.

Воронцов хватает за талию, крепко прижимает к себе. Так крепко, что нечем дышать.

— Миша, пожалуйста… устала.

Крепкие руки жадно скользят по моим бедрам, горячие губы вцепляются в шею.

— Поля! Поля!

— Воронцов! — отчаянно отталкиваю мужчину от себя.

Смотрит на меня потемневшим ничего не понимающим взглядом.

— Что не так?

— Она же не будет жить здесь, с нами? Пообещай!

— Поля… — тихий стон вползает мне в душу.