Твоя на одну ночь

Вы знаете – я никогда не просил у вас ничего для себя лично, – тут он смутился (должно быть, подумал о том, что всё-таки просил – руку принцессы Лилиан) и уточнил, – ни титулов, ни денег, ни орденов. Но в моем гарнизонном госпитале все десять лет, что прошли с подписания мирного договора, находятся несколько десятков солдат и офицеров, пострадавших во время войны физически или умственно. Кто-то из них потерял отдельные части тела, кто-то – память, кто-то – рассудок. Они не могут вернуться домой по разным причинам. В свое время своим высочайшим указом, ваше величество, вы закрепили их за нашим госпиталем, но, должно быть, позабыли выделить деньги на их содержание.

Я неоднократно писал об этом и в военное министерство, и в министерство королевского двора, но ни разу не получил конкретного ответа. Меня кормили обещаниями, и я ждал, когда же в столице вспомнят о тех героях, которые позволили Эльзарии выстоять в той войне. Мы не роптали и ничего не требовали бы, если бы средств, выделяемых на наш гарнизон, хватало бы и на еду и лечение наших больных. Но ни продовольствия, ни лекарств не хватает, и люди голодают уже который месяц.

Я слушала его без большого удивления – я прекрасно понимала, в каком состоянии находится государственная казна. Большая часть доходов шла на содержание королевского двора – балы, приёмы, наряды, драгоценности, ремонт дворцов. Где уж тут было подумать о солдатах?

– Вам не следовало, ваша светлость, обременять его величество подобным вздором, – от толпы отделился герцог Лурье. – Буду рад видеть вас у себя в министерстве завтра утром. Я попробую изыскать немного средств, но вы должны понимать – в Эльзарии слишком много гарнизонов, чтобы мы могли удовлетворить запросы каждого.

Впрочем, это тема для более приватного разговора.

Король поморщился, явно недовольный тем, что этот вопрос был поднят в присутствии камрийских гостей, и резко бросил:

– Надеюсь, вы довольны, ваша светлость? Ступайте уже! Уверен, герцог Лурье сделает всё возможное, чтобы вам помочь.

Дюплесси отвесил еще один поклон, щелкнул шпорами и удалился. Он донес до его величества то, что столько лет не могли донести его депеши, и теперь только сам король должен был решить, как о нём станут отзываться в далеком гарнизоне.

Настроение у всех присутствующих было испорчено, а когда сверкнула молния, и на траву упали первые капли дождя, стало понятно, что праздник прервется.

Дети плакали и топали ногами, но взрослые уже тащили их в сторону дворца, к парадному входу которого потянулись и кареты.

– Он приехал, ваша светлость! – вцепилась в мою руку Лилиан. – Он всё-таки приехал!

Я ничего не сказала в ответ.