Твоя на одну ночь

Я не была уверена, что даже там он будет в безопасности, но думать об этом сейчас не было никакого смысла. Я велела закладывать карету.

– Прошу вас, ваша светлость, не выдавайте меня! Если отец узнает о моем участии, он страшно разгневается. И, может быть, вам удастся уговорить его величество вовсе не предавать это дело огласке? Каким бы чудовищем он ни был, он всё-таки мой отец.

Когда я приехала во дворец, время уже близилось к полудню. Я прошла в то крыло, которое занимали камрийцы, и попросила доложить о себе его величеству.

– Боюсь, ваша светлость, что это невозможно, – ответил мне слуга в ливрее камрийских цветов.

– Его величество сегодня никого не принимает.

Слуга был сильно бледен и заметно нервничал.

– Что-то случилось? – испугалась я.

Неужели я опоздала? Но когда герцог Лурье мог реализовать свой план? Или человек, которого слышала Эдит, рассказывал о том, что уже было сделано, а она от волнения этого просто не поняла?

– Не могу знать, ваша светлость! – ответил слуга. Во взгляде его был страх.

– А ее величество? Может быть, меня примет она?

Но он снова покачал головой:

– Простите, ваша светлость, быть может, вы приедете в другой день?

Но я не могла уехать, не узнав, в чём было дело, и я воспользовалась приемом, который редко меня подводил.

Золотая монета – испытанное средство для развязывания языков. Не удивлюсь, если это – его годовое жалование.

Он покраснел, но опустил монету в карман и перешел на шепот:

– Его величеству сегодня утром внезапно стало плохо. Он не поднимается с постели, в его покои приглашены лучшие маги и доктора. Говорят, речь идет об отравлении.

О том, чтобы поговорить хотя бы с королевой, не могло быть и речи – она сидела у постели супруга, и я собиралась попробовать добиться аудиенции у нее ближе к вечеру.

И раз предупредить Алана я не успела, я решила отправиться к тому, кто тоже мог пострадать от замысла герцога Лурье. Я поехала к генералу Дюплесси.

Я понимала, что если против него будут выдвинуты обвинения, то этот визит может дорого мне обойтись, хотя у меня и были для него формальные причины – в конце концов именно в том доме находился родственник моего мужа.

Меня сразу провели в гостиную, где на этот раз герцог был один.

– Счастлив видеть вас, ваша светлость! Вы приехали ко мне или в месье Бонье? Буду рад предложить вам отобедать с нами.

Но я отрицательно покачала головой:

– Боюсь, ваша светлость, что у вас пропадет аппетит, когда вы узнаете, с каким известием я к вам приехала.

Я боялась, что наш разговор может быть прерван – если всё пойдет по плану Лурье, арест Дюплесси будет неминуем, – и потому без предисловий рассказала ему почти всё, что знала сама – и об интригах герцога, и о тяжелом состоянии Алана. Не назвала только имя своего информатора, не желая выдавать Эдит.