Твоя на одну ночь

Клянусь тебе, я буду любить Джереми как собственного сына!

– О, Алан, – я остановилась и, сглотнув подступивший к горлу комок, выдохнула, – но Джереми и есть твой сын!

По взгляду, который бросил на меня его величество, я поняла, что он подумал, что у меня помутился рассудок. Но я смотрела на него, не отрываясь, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

– Что ты сказала, Джейн? – его брови сошлись над переносицей, а на лбу пролегли несколько задумчивых складок.

– Я сказала, что Джереми твой сын, – повторила я. – Я знаю, что ты имеешь полное право возненавидеть меня за то, что не сказала тебе этого раньше, но…

Алан схватил меня за плечи, и я вскрикнула.

– Прости! Джейн, ты сошла с ума? Как такое возможно?

Я смотрела на него и умоляла – вспомни, ну вспомни же! Мне так хотелось верить, что та ночь на постоялом дворе и для него не была всего лишь одной из многих.

Он отступил назад, пошатнулся, замотал головой

– Не может быть! Так ты – Клементина?

Он меня узнал! От счастья мне хотелось броситься ему на шею, но я сдержалась – я еще не знала, чем станет для него это открытие, и не переменит ли оно что-то в его отношении ко мне.

Полминуты безмолвия показались мне вечностью. Но потом Алан притянул меня к себе, прижал мою голову к своему плечу и прошептал прямо в ухо:

– Я в каждой женщине искал тебя! И, наконец, нашел.

Мы еще долго гуляли по парку – нам так многое нужно было друг другу рассказать.

– Так значит, Джереми умеет открывать замки? – смеялся Алан.

– Да! – радостно подтверждала я, понимая, как много это для него значит. – И не только!"

"И мы делились друг с другом воспоминаниями и не хотели расставаться.

А потом мадам Ришар позвала нас обедать.

Мелани мы рассказали правду прямо за столом – всю, без утайки. Она долго обдумывала сказанное, переводя взгляд с его величества на меня, а потом вскочила с места, подбежала ко мне и обняла меня так крепко, что мне стало трудно дышать.

– О, Джейн, я так за тебя рада!

Я думала, что не меньшую радость ей доставит известие, что теперь герцогский титул де Трези сможет перейти к Дидье (после свадьбы я намерена была обсудить этот вопрос с Эльзаром Восьмым – возможно, для передачи титула потребуется его личный указ, ради которого я готова была простить королю некоторую часть накопившегося за эти годы долга), но она отнеслась к этому почти равнодушно.

Мы расстались с Аланом только вечером, договорившись продолжать сохранять нашу тайну, пока идет его бракоразводный процесс. В том, что Мелли сумеет сохранить молчание, я не сомневалась. Алан же собирался рассказать обо всём только барону Дювалю, который, я была уверена, тоже порадуется за нас.