Твоя на одну ночь

– Вас что-то смущает? – насторожилась я.

– Эту землю еще нужно распахать, ваша светлость, – сказал он. – У нас не хватит рабочих лошадей. В деревнях их сейчас меньше прежнего – столько их конфисковали для армии во время войны.

– Мы их купим, –  заявила я, – на это хватит несколько золотых, а остальное я потрачу на закупку новых прялок.

– Разумно ли это, ваша светлость? – засомневался он. – Если поставка ткани в армию не состоится, мы не сможем продать ее на местном рынке.

Возможно, он был прав, но я уже приняла решение. Да, мы могли ничего не менять, но тогда те деньги, что были у меня сейчас, за пару лет потратились бы только на содержание замка.

Еда, жалованье слуг и хотя бы какой-то ремонт – всё это требовало немалых средств. Если у нас не будет дополнительных доходов, герцогство так и будет прозябать в бедности.

Вот только реализацию этих планов нужно было отложить до весны – лошади нужны будут к началу посевной. К тому времени уже станет известно – должна ли я буду оставить замок и вернуться домой, к отцу, или мы с ребенком останемся здесь на законных основаниях.

Этот вопрос волновал не только меня – я слышала, как об этом часто разговаривали мадам Ришар и месье Ксавье, надеясь на то, что у меня родится мальчик. Об этом же мне часто писала и тетушка Жозефина – для нее статус племянницы был очень важен. Я же сама старалась не думать об этом, зная, что буду столь же рада девочке, сколь и мальчику.

Зима выдалась суровой, но мы загодя заготовили достаточно дров, и в жилых комнатах как хозяев, так и прислуги, было тепло.

Одну из золотых монет я потратила на то, чтобы построить возле здания мануфактуры теплый жилой барак. Месье Ксавье такие расходы не одобрил, зато этим я заслужила признательность мадам Креспен. Конечно, эта суровая женщина была не такова, чтобы рассыпаться в словесных благодарностях, но когда я снова приехала на мануфактуру (уже не верхом, а в карете), она, обращаясь ко мне, впервые назвала меня не привычно-чопорно «ваша светлость», а уважительно – «хозяйка»."

"Мелани Бонье всё еще держалась отчужденно, всем своим поведением показывая, что осознает разницу в нашем положении.

Ту разницу, которой, по моему мнению, не было вовсе, но которую она надумала себе сама. А кружева она плела действительно восхитительные, и скоро все мои платья обзавелись ажурными воротничками и пелеринами.

За неделю до родов в замок приехал месье Шампань. Он привез из столицы повитуху. «Лучшая в своем деле, ваша светлость!» – заверил он меня. А мадам Ришар к этому времени уже нашла в деревне кормилицу.