Твоя на одну ночь

Я особо поговорю об этом с хозяином постоялого двора.

Простая, хоть и добротная, одежда отнюдь не выдавала в нём человека благородного происхождения, но об этом говорили его стать, военная выправка и правильная речь.

Он довёл нас до дверей комнаты и поклонился. Мы ответили легкими книксенами.

– Скажите ваше имя, сударь, – взволнованно попросила я, – чтобы мы знали, кого благодарить за помощь.

Он замешкался только на секунду, но когда ответил: «Алан Дюбайе», я сразу поняла, что он сказал неправду. Но так было даже проще.

Я заметила кровь на рукаве его рубахи и испугалась:

– Вы ранены?

Он усмехнулся:

– Пустяки! Всего лишь царапина.

– Давайте я перевяжу вашу руку, – предложила я. – Это самое малое, чем я могу вас отблагодарить.

Наверно, его позабавила столь безыскусная попытка продолжить знакомство, потому что он снова улыбнулся. Но мне было всё равно. Я решила, что мне послала его сама судьба – как раз тогда, когда я в этом так нуждалась.

– Ну, что же, извольте, – сказал он, – в моем сундуке найдется платок, который можно использовать как повязку.

Мы убедились, что Джули заперлась изнутри, и пошли в его комнату.

"Я промыла рану водой из стоявшего на столе кувшина и перевязала запястье мужчины платком. Он в ответ поцеловал мою руку. Я незаметно сдернула чепец с головы и сполна насладилась восторгом, что отразился в его глазах, когда длинные волосы рассыпались по моим плечам.

– Как тебя зовут, прекрасная незнакомка? – спросил он, коснувшись ладонью моей щеки.

Еще была возможность отказаться от нашего плана, вернуться к Джули и наутро уехать домой. Но мужчина уже снял шляпу.

– Клементина, сударь! – я тоже солгала.

Через секунду он меня поцеловал. И этот поцелуй был лёгким и сладким – как летний ветер. Я робко ответила и поняла, что уже не смогу остановиться.

Мы оказались в постели через пару минут. Я уже не отвечала на его поцелуи – была напряжена, ожидая того самого, о чём в поместье (кто с восторгом, а кто со страхом) так часто говорили женщины. Я была готова к этому, но всё равно вскрикнула и заплакала, когда это произошло.

– Так у тебя это в первый раз? – Алан чуть отстранился и в тусклом свете свечи я увидела на его лице что-то похожее на сожаление. – Почему ты не сказала мне об этом? Я был бы более нежен.

Но он и так был нежен, и когда всё закончилось, я совсем не чувствовала себя униженной или испорченной. Я боялась, что после того, как он получил от меня то, что хотел, он потеряет ко мне всякий интерес – отвернется, заснет или даже попросит меня убраться прочь из его комнаты.