Твоя на одну ночь

Вы играете в винт или рамс?

Я кивнула. Я не была неплохим игроком в карты.

– Отлично! Тогда я надеюсь, вы не откажетесь посетить послезавтра мой скромный прием? Шумного веселья там не будет – милый вечер в кругу друзей. Я, знаете ли, собираюсь отойти от дел и постепенно приучаю себя к простым развлечениям. После выхода в отставку я намерен оставить столицу и поселиться в своем загородном имении. Правда, оно требует серьезного ремонта – признаться, последние годы я уделял ему мало внимания. Думаю, мне придется потратить на это не менее пятидесяти золотых.

Я не сразу поняла его мысль.

Пятьдесят золотых за контракт на поставку ткани? Но окупится ли подобное вложение? И где мы возьмем такие деньги?

– Армейские контракты заключаются на пять лет, – добавил он, видя мои сомнения.

Я не готова была дать ответ сразу. Но он и не требовал его сейчас. А потому я снова кивнула.

– Где вы остановились в Луизане? Я пришлю вам приглашение. Мой особняк – на площади Победы.

Я покинула дворец сразу же, как только с бала ушел его величество.

Я вернулась в гостиницу, испытывая противоречивые чувства.

– Надеюсь, вы славно погуляли, ваша светлость? – Понсон еще не спал, и я вызвала его для беседы.

Но я была не склонна обсуждать сейчас светские развлечения.

– Как вы полагаете, сударь, сколько мы сможем выручить за наш экипаж?

Он посмотрел на меня с изумлением:

– Вы собираетесь продать лошадей и карету? Одумайтесь, ваша светлость! Таких прекрасных лошадей потом будет трудно купить. И если мы продадим экипаж, то как мы поедем домой?

Мне уже хотелось спать, и я неприлично зевнула.

– На почтовой карете, месье Понсон, – сказала я и усмехнулась, заметив, как вытянулось его лицо.

К тому времени, как я отправилась в особняк герцога Рекамбье, месье Понсон уже подсчитал, что при самом лучшем раскладе мы сможем получить за наш экипаж не более двадцати пяти золотых – по пять за каждую лошадь и столько же – за карету. Еще десять золотых мы сами привезли в столицу. Но это составляло лишь чуть больше двух третей запрошенной герцогом суммы, и даже продажа бриллиантовых серег и колье ситуацию бы не улучшила.

И всё-таки я ехала на приём к Рекамбье, надеясь с ним сторговаться – он получил бы тридцать пять золотых сейчас и письменное обязательство выплатить остальные пятнадцать в течение ближайших месяцев. Или даже двадцать – если он посчитает, что за отсрочку тоже нужно заплатить.

– Рад приветствовать вас, ваша светлость! – он лично вышел меня встретить, и я видела, как ему не терпится обсудить со мной тот вопрос, что нас с ним свёл.