Твоя на одну ночь

Но я знала, что может его отвлечь – мы стали обсуждать достоинства и недостатки тех прялок и ткацких станков, которые купили на прошлой ярмарке, прикидывая, какие из них особенно хороши. И так увлеклись этим, что проговорили почти всю дорогу.

И когда вдруг карета резко остановилась, я пошатнулась, а Мелани вскрикнула и вцепилась в ручку дверцы.

Лошади ржали так тревожно, что месье Понсон приоткрыл окошко и спросил возницу, что случилось.

– Человек на дороге! – откликнулся тот, не слезая с козел. – То ли пьяный, то ли раненый. А может, и вовсе мёртвый. Попробую объехать его по обочине.

Но обычно молчаливая Мелани на этот раз возмутилась:

– Мы что же, даже не попробуем ему помочь?

И я была полностью с ней согласна.

Мы уже проехали Монрей. Близилась ночь, было темно и холодно, и если мы оставим этого человека на дороге, то если он еще жив, то вряд ли протянет тут до утра.

– Может, это разбойник какой, – опасливо сказал возница.

Но месье Понсон всё-таки решился выйти наружу, и мы с Мелани последовали за ним.

Лежавший на дороге мужчина был одет в добротный камзол и сапоги из дорогой кожи.

Он был ранен в плечо, и судя по всему, потерял много крови. Рядом с ним не было ни сумки, ни оружия, но шпоры на его сапогах свидетельствовали о том, что он приехал сюда на лошади.

– Наверно, кто-то напал на него в лесу, – кучер по-прежнему дрожал от страха. – Нужно ехать дальше как можно быстрее.

Понсон склонился к самому лицу пострадавшего и выдохнул:

– Он жив!

– Несите его в карету! – скомандовала я и обернулась к вознице. – Да что же вы застыли, сударь? Вдвоем это делать куда сподручнее.

Но тот не спешил спешиться на землю:"

"– Он весь в крови и дорожной пыли. Он испачкает всю карету.

– Мы доплатим вам, сударь! – рассердилась я, и он, наконец, начал действовать.

Вдвоем они уложили мужчину на одно из сидений, тот ненадолго открыл глаза, и взгляд его заскользил по нашим лицам.

– Где я? – скорее догадались, чем услышали мы.

– Вы в безопасности, сударь, – сказал месье Понсон. – Скоро мы доберемся до нашего замка и покажем вас врачу. Скажите, как ваше имя, а то, что с вами случилось, расскажете после, поутру.

Мужчина с трудом облизал пересохшие губы и выдохнул:

– Барон Диваль.

А быть может, он сказал: «Дюваль» – я не разобрала. А уточнять уже не стала – он снова лишился чувств.

Прибывший в замок только под утро доктор поведал нам, что колотая рана барона не опасна, и лишился сознания тот не от потери крови, а от удара по голове. На рану он наложил швы и дал несколько советов, самый ценный из которых сводился к тому, что больному следовало обеспечить покой.