Твоя на одну ночь

Влюбилась ли она в моего господина или одарила его своим вниманием с корыстной целью, мы уже не узнаем, потому что и она, и ее сын умерли при родах.

– Ох! – всхлипнула Мелани, утирая слёзы.

– Бедняжка, – сказала и мадам Ришар.

Барон осушил бокал и похвалил винодела. Я видела, что он и сам едва не плакал.

– Значит, вы привезете своему господину печальные вести, – вздохнул месье Понсон.

Наш гость склонил голову еще ниже:

– Да, сударь, и вы даже не представляете, насколько. Он возлагал на этого мальчика большие надежды."

"Он говорил о своем господине весьма осторожно, ни разу не упомянув его имени.

И спросить его об этом я не решилась. Да и зачем нам было знать чужие секреты? Я предпочла поверить в то, что эта история касалась другой Клементины. Так было проще. Но на всякий случай я постаралась не допустить встречи барона и Джереми, и когда мадам Ришар захотела похвастаться перед гостем маленьким герцогом де Трези, я отвлекла Дюваля разговором о приметах украденной у него лошади. Как я и думала, эта тема заинтересовала его куда больше.

Уже вечером, когда мадам Ришар принесла мне чашку теплого молока, она высказала догадку:

– Должно быть, у сюзерена господина Дюваля нет других детей.

Иначе с чего бы ему так стараться найти сына какой-то торговки?

– Возможно, что так, – согласилась я, – но думаю, нам не следует это обсуждать. Если бы барон хотел рассказать нам всю историю целиком, он сделал бы это сам.

Мы настаивали, чтобы Дюваль пробыл в замке хотя бы неделю – рана его заживала быстро, но по вечерам его еще мучили головокружения, – но он отправился в путь уже через два дня. Признаться, втайне я была этому рада.

Он купил лошадь в ближайшей деревне и поначалу был намерен вернуться в Монрей, чтобы разобраться со своими обидчиками.

И только слова мадам Ришар о том, что известия, которые он должен доставить своему господину, важнее этой мести, побудили его поехать в другую сторону.

Мы проводили его до самых ворот замка, и он раскланялся с нами с большой приязнью, еще раз поблагодарив нас за помощь и приют. Он уехал, но весь этот день я еще вспоминала свою давнюю поездку в Монрей, а ночью проснулась от приснившегося кошмара.

И наутро я встала с постели, запретив себе всяческие мысли о прошлом.

Мне некогда было предаваться воспоминаниям. Мне нужно было думать о мануфактуре.

Как я и думала, все деревенские пряхи и ткачи, даже те, которые не работали на мануфактуре, а занимались производством в домашних условиях, согласились подождать с оплатой пару месяцев. Правда, в обмен нам пришлось дать обязательство, что мы не станем пока требовать с них уплаты налогов. Но для пополнения герцогской и королевской казны были еще торговцы и другие ремесленники – гончары, сыроделы, пивовары.