Не твоя дочь

Говорят о том, что мужчина, сбивший меня, протаранил витрину магазина, задев несколько автомобилей.

— Как хорошо, что больше никого не убил, — может наш народ поддержать в тяжелую минуту. Я тут как бы еще жива и умирать не собираюсь. У меня болела вся левая сторона. По затылку бежала кровь, замерзая ледяной коркой. Вокруг собирались люди, Таня, плача, умоляла меня не закрывать глаза.

— Мне больно смотреть на свет, — тихо и немного раздраженно, потому что шум и чужая паника пугали, а солнце слепило глаза.

— Отойдите! — этот голос я узнала бы из миллиона других.

Растолкав людей, Глеб оказался рядом.

Сколько прошло минут, как ему позвонила Таня? Одна? Две?

В одной рубашке вылетел на мороз. Сумасшедший. Упал на колени, загораживая собой солнце. В глазах лишь на миг я успела уловить страх, но тут же он спрятал все эмоции. Почти спрятал. Зло посмотрел на Таню, будто это она была виновата в аварии, обратился ко мне:

— Милада, ты меня слышишь? — нежно берется теплыми руками за лицо, оглаживает щеки большими пальцами. Смотрит с нежностью, за натянутой на лицо маской я замечаю страх, но он старательно его прячет.

Зато руки дрожат и явно не от холода. — Девочка моя, ты меня слышишь? — повторяет вопрос.

«Похоже, что я оглохла?» — вертелось на языке. Говорить я могла, но почему-то предпочитала молчать. Хоть кто-то же должен сохранять спокойствие в данной ситуации.

— Ее нельзя трогать, — встряла какая-то немолодая дамочка с полным пакетом продуктов в руках.

— Вы врач? — вскинув голову, уперся в нее злым взглядом. Я бы на ее месте поспешила ретироваться.

— Нет, — сохраняя достоинство, мотает головой. — Я много раз видела подобные сцены в кино, — заявляет она.

Только мое шоковое состояние не позволяло мне улыбнуться и достойно откомментировать сей перл. Желваки на скулах Тихомирова заходили ходуном.

— Шли бы вы… кино смотреть, — цедит сквозь зубы. — Кирилл, дай свое пальто, — командует Тихомиров. Думала, замерз, а он меня укутывает. Мне бы это пальто вниз подстелить, сверху мне не так холодно. Кто-то из охраны протягивает свою куртку Глебу, а он укрывает ею мои ноги.

— Где скорая? Ждут, когда она тут окоченеет от холода? — понимая мое состояние, Глеб злился. Пытался под спину аккуратно просунуть ткань, но в спор опять вступила дамочка с авоськой.

— Ее нельзя шевелить, — Тихомиров ее одним взглядом послал досматривать фильм.

— Милада, скорая едет! Все будет хорошо, — причитает Танюша, утирая слезы рукавом пуховика. — Ты обязательно поправишься...

— Таня, просто заткнись, — перебивает поток ее слов Глеб.

Какой хороший совет! За него я Глеба готова была поблагодарить, но говорить мне не давали.

— Разойдитесь…

— Пропустите врачей…

— Ну что вы все здесь столпились? — разгоняла зевак Таня.