Не твоя дочь

Старалась прыгать как можно тише и быстрее, но упрыгать не получилось.

— Милада, ты вниз? — выглянула мама из своей комнаты. Она стояла в одной короткой сорочке, спешила, даже не успела накинуть пеньюар.

— Да, — крепче сжимая в руках радионяню, заставляла себя смотреть на нее. Еще долго при взгляде на маму в ушах будут звенеть ее злые слова.

— Тебе что-нибудь надо? Скажи, я принесу, — не могу сказать, что мама не проявляла обо мне заботу, но сейчас она была настолько наигранной, что мне было неприятно находиться рядом с ней.

— Ничего не надо, мам, я с Ваней хочу пообщаться, — всем своим видом показываю, что не намерена дальше продолжать разговор.

— Милада, я вижу, что ты продолжаешь на меня обижаться, — выходит из спальни, прикрывает дверь, чтобы наш разговор не услышал папа. Он единственный, кого мама боится разочаровать, наверное, опасается, что их отношения вновь испортятся.

Не собираюсь делать вид, что все в порядке, но и объяснять, что это не банальная обида на житейские мелочи, не хочется. Зачем? Она ведь все сама понимает. У меня был перед глазами правильный пример хорошей семьи – мои дедушка и бабушка.

Семья – это про любовь, про доверие, про защиту от всех невзгод. Дети должны знать, что они любимы, что родители всегда выслушают, поймут, не будут попрекать, не будут делить продукты и жилплощадь…

— Мама, я не вижу смысла обсуждать эту тему. Ты сказала то, что сказала. Я услышала. Не буду скрывать, сейчас мне некомфортно здесь находиться.

Мне тяжело долго стоять на одной ноге, но разве сейчас это имеет значение? Для мамы главное – успокоить свою совесть попыткой примириться со мной.

— Вот всегда ты была такой максималисткой! Нельзя так, Милада! — тихо, но эмоционально шепчет она. — Ты ведь знаешь, сколько мне пришлось пережить, прежде чем в нашей семье все наладилось. Моя нервная система расшатана, я избегаю любого негатива. Боюсь, что наша семья распадется. А Глеб… Ты сама знаешь, кто такой Тихомиров. Не нужно даже объяснять, — жестикулируя руками.

— Кто такой Глеб, я знаю, но не понимаю, как он может разрушить нашу семью? — Глеб, конечно, Козлинович, но не стоит его винить во всех мыслимых и немыслимых грехах. Интерес Тихомирова прозрачен, там точно нет желания поссорить меня с семьей.

Мама теряется, что кажется мне странным. На несколько секунд пропадает ее запал.

— Как он может разрушить? Ты сама не догадываешься? Глеб может оставить нас ни с чем! Я не хотела, чтобы ты узнала о долгах и посчитала себя обязанной к нему вернуться, — звучит логично, даже мотив ее агрессии становится понятен, но я помню наш разговор в спальне. В тот момент я не чувствовала заботы о себе.

— Я не буду жить с мужчиной ради того, чтобы вернуть ему долг.