Не твоя дочь

Если раньше с Альбертом я могла часами переписываться или говорить по видеосвязи, в последние недели наше общение было сведено к минимуму. Я постоянно находила отговорки, чтобы не висеть на телефоне, могла ответить на сообщение, когда точно знала, что он на тренировке.

Глеб всегда затмевал всех других мужчин. Даже когда между нами были тысячи километров, я не смогла быть с Бертом, не смогла переступить через себя, полностью ему отдаться. Ну вот такая я неправильная: не могу терпеть и подстраиваться под мужчину, если не схожу с ума от страсти. У меня есть единственный опыт, и на меньшее сложно согласиться.

— Ты сейчас где? — спрашивает Альберт, дыхание у него тяжёлое, будто он куда-то спешит или несёт что-то тяжёлое.

— Еду домой, мне сняли гипс, — радостно сообщаю, для меня это праздник.

— Хорошая новость, теперь можешь пойти со мной на свидание, — Берт уже все решил.

— Я пока не слышала приглашения.

— Считай, что ты его получила. Я очень соскучился и хочу тебя увидеть, — тон его голоса меняется, пробиваются хриплые грустные нотки.

Несмотря на напряжение в машине, которое создает Тихомиров, мне, как девушке, приятно внимание Берта.

Имею право флиртовать. Я девушка свободная.

— Я согласна пойти с тобой на свидание, — резкий рывок, и машина начинает набирать скорость, желваки на скулах Глеба четко проступают. Но Тихомиров быстро возвращается к спокойной езде, будто у него в голове переключили тумблер.

— Нога сорвалась? — не получается оставить без комментария его короткий срыв.

— Нет, это была ревность, ты же это поняла, — отвлекаясь от дороги, смотрит на меня. В его глазах до сих пор горит опасное разрушающее пламя, но внешне Тихомиров выглядит спокойным.

— Кофе будешь? — громко интересуется. Я вспоминаю про Берта, который в данный момент слушает наш с Глебом разговор.

— Нет, — ответив Глебу, возвращаю телефон к уху. — Берт?

— Ты с кем там разговариваешь? — слышу в его голосе ревнивые ноты. Тихомиров притормаживает возле вагончика, в котором делают кофе. Выходит из машины, будто чувствует, что дальнейший разговор при нем мне вести будет сложно. Он ведь обозначил свое присутствие."

"— С бывшим мужем, он возил меня в больницу, — я собиралась поговорить с Бертом, когда он прилетит в Новосиб.

Такие разговоры не по телефону должны происходить, но врать и изворачиваться – не мое, предпочитаю честность.

— Что он делает в Новосибирске? — тихо тянет слова.

— У него здесь бизнес, — наблюдаю за Глебом, несмотря на мороз, стоит без шапки у вагончика, ждет, когда ему сделают кофе.

— Почему не сказала, что вы общаетесь?

— Берт, не помню, чтобы в отношении меня были установлены границы – с кем можно общаться, с кем нет, — голос мой холодеет, уходит из него легкость.