Не твоя дочь

Несмотря на непринужденность, ощущаю волнение и томление внизу живота.

Через тридцать минут мы сворачиваем в новый микрорайон, здесь еще остались незастроенными некоторые участки. Земля здесь дорогая, не каждый может позволить себе недвижимость в таком районе. Обитатели здешних домов – бизнесмены и политики.

Мы проходим в дом. Никакого риелтора тут и в помине не могло быть, жилье уже снято Тихомировым. Одного взгляда хватает, чтобы я влюбилась в этот дом. Осматривая одну комнату за другой, прихожу к выводу, что здесь никто не жил: нетронутая мебель, новая сантехника, на окнах нет штор, а в некоторых комнатах – люстр.

Банька во дворе, выход из кухни на террасу, мангальная зона…

— Глеб, он совсем новый, — в голосе смешались восторг и обвинение.

— Ты видишь в этом проблему? Поднимемся на второй этаж, покажу наш… твою спальню, — оговорка сделана для меня, я услышала, но никак не отреагировала. Тихомиров все равно не отступится, пока эта спальня не станет «нашей». — Я не могу больше делать вид, что заинтересован осмотром дома, — поедая меня голодным взглядом, Глеб скидывает пиджак и бросает его в кресло.

Где-то в этом доме мы уже оставили верхнюю одежду, вроде на стуле в кухне.

Притянув меня к себе, Глеб жадно завладел моими губами. Без намека на разведку, сразу властно, с желанием покорить, подчинить своей воле, своему желанию.

Мы стали старше и, надеюсь, мудрее за два года. В его объятиях я чувствовала себя хрупкой статуэткой, но не боялась, что он меня раздавит. Дикое влечение, сумасшедший секс, следы страсти на коже, когда он крепко сжимал меня, но никогда не было боли и унижения.

Тихомиров всегда доминировал в постели, редко уступая мне эту роль, но он никогда не был груб и жесток.

— Меня, как мальчишку, ведет. Хочу тебя, — от хрипотцы в его голосе по телу растекается жар желания.

Мы оказываемся в спальне. Из мебели здесь только двуспальная кровать и трюмо с пуфиком.

— Остальную мебель привезут на днях, — уверяет он, ловя мой заинтересованный взгляд. Долго отвлекаться не позволяет, втягивает горячими поцелуями в страстное сумасшествие.

Освобождая от одежды, целует шею, плечи, ключицы.

Проводит по коже языком, срывая стон с моих припухших от поцелуев губ."

"Мое тело мгновенно отзывается на каждую ласку, тянется к маэстро, который виртуозно умеет на нем играть, высекать ощущения, которые не может воспроизвести ни один другой мужчина.

Тихомиров столько внимания уделяет моей груди, зная, насколько чувственные у меня соски. Хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть, ноги словно ватные. Желание почувствовать его в себе сводит с ума.