Неприятности в старшей школе

Почему его не отправили восвояси? Или, по крайней мере, почему он не фигурирует ни в каких документах?

Я наклоняюсь вперед, беру выпускной альбом и открываю страницу с загнутым уголком. Молодой Ролланд стоит там рядом с Перкинсом, отцами Ройса и Кэпа и еще одним мужчиной, все они обнимают друг друга за плечи.

– Нам нужно расспросить об этом отца, – говорит Ройс, а потом указывает их отцов на фото, и я улыбаюсь.

– Ты выглядишь один в один как твой отец, – смеюсь я, проводя пальцами по изображению мужчины с темными глазами и дерзким взглядом. У Ройса даже та же игривая ухмылка.

– Нет, я выгляжу намного лучше, – он подмигивает мне.

Он пытается скрыть это, но в его глазах я вижу тень грусти.

– А кто этот мужчина? – спрашиваю я, снова глядя на фотографию. Я всматриваюсь в блондина в голубом блейзере и белоснежной рубашке.

– Не знаю, – отвечает Ройс.

Я читаю подпись:

– Здесь написано «Лучшие ученики и преподаватели старшей школы Брейшо». Может, он учитель?

– Он не выглядит намного старше их, Рэй-Рэй.

Я киваю, нахмурившись:

– И правда.

Ройс встает:

– Я вниз. Посмотрю, что там с ужином.

Он подает мне руку, но я качаю головой.

– Ты его избегаешь? – он приподнимает бровь, но в его глазах я вижу беспокойство.

Ужасно, как сильно он начинает нервничать, когда ему кажется, что между кем-то из нас возникли разногласия. Точно так же он терпеть не может ехать сзади один. Ему просто необходимо, чтобы семья была едина.

– Я его не избегаю. Просто он сейчас внизу, а я здесь, наверху.

Он смеривает меня взглядом.

– Верно.

Он выходит в коридор, а я снова смотрю на фото. В этом безымянном мужчине что-то кажется мне знакомым, но я не могу понять, что именно.

– Рэйвен, ты ведь знаешь, что Мэддок не скрывал от тебя что-то намеренно, правда?

Я пожимаю плечами и перелистываю несколько страниц.

– У него было полное право на это, Кэп. Никто никогда не говорил, что вы должны делиться своими секретами. Да мне пофиг.

Кэп наклоняется передо мной, вытаскивает у меня из рук ежегодник, и я поднимаю взгляд.

– Я серьезно, не может быть никаких «мне пофиг», если ты чувствуешь себя за бортом. Когда мы залезли в домик и забрали свидетельство о рождении, ты еще не жила с нами, мы еще только узнавали друг друга, так что мы были не готовы этим поделиться. Мэддок не из тех, кто может позднее остановиться и подумать о том, что надо бы восполнить пробелы.

– Я знаю, какой он, – я смотрю ему в глаза. – Не надо ничего за него сглаживать.

– Я просто хочу удостовериться, что он не облажается. Ты говоришь, что для тебя это все в новинку и ты не знаешь, как со всем справиться. Ну так и для него тоже, он тоже не знает. Он не всегда будет говорить правильные вещи и, возможно, вообще постоянно сначала будет делать все неправильно.