Несознательный 2

Вскрывать их и смотреть в чем проблема в полевых условиях нельзя, а прекращать из-за этого испытания смерти подобно, теперь мне понятно становится, почему в той реальности в СССР системы управления ракетами часто выходили из строя. После некоторых раздумий принимаю решение ввести поправки в прибор, чтобы компенсировать отклонение, благо для этого отвертки достаточно. Утром перед самым стартом опять прогоняю тест, и опять фиксирую отклонение, но уже в другую сторону… Откуда это? неужели на прибор так действует изменение температуры или нарушена герметичность? Ладно, нет времени разбираться, снова ввожу поправку и вперед устанавливать в изделие, надеюсь за те тридцать минут, которые будут затрачены на подготовку ракеты, параметры курса сильно не убегут.

— Что-то случилось? — Интересуется майор, ответственный за проведение испытаний.

— Да, — киваю в ответ, — прибор курса почему-то выдает отклонение больше нормы.

— Так может отменим испытание? — Сразу следует осторожное предложение.

— Нет, — мотаю головой, — сейчас мы производим запуск на дальность, если возникнет небольшое отклонение от курса, то это будет несущественно.

На самом деле я не зря сказал, что прекращать испытания из-за прибора нельзя, тут хоть наизнанку вывернись, а запуск нужно произвести, ведь сейчас идет испытание ходовой части ракеты, а не системы управления. Если испытания прекратить, то это срыв планов, что очень негативно скажется на проекте, а я уже говорил, что не имею права на неудачу, так как в затылок дышит проект по повторению ФАУ-2.

И все же мои шаманские пляски над системой управления дали свои плоды, курсовое отклонение оказалось меньше градуса, поэтому баллистическая траектория, по которой запустили ракету, оказалось близка к оптимальной, и улетела она с грузовым макетом на расстояние в триста девяносто километров, даже дальше чем у немцев.

— Пляши, — зашел ко мне вечером в палатку майор Прозоров.

Фух, наконец-то часть тревог позади, раз пляши, значит, Катерина родила благополучно, это мне уже кто-то из КБ весточку прислал.

— А вот не буду, и так уже лишнюю неделю жду известий.

— Не, неинтересно с тобой, — поморщился Павел, отдавая мне телеграмму, — другие от радости, что у них сын родился, готовы цыганочку с выходом сплясать, а ты будто и не сильно рад.

Ну да, разве я мог сказать этому «пацану», что за всю свою долгую жизнь уже имел возможность два раза вкусить «радость» отцовства.