Несознательный 2

Но тут нашла коса на камень, нам еще месяца не хватало, для доведения шести ракет до нормального состояния и так график был очень напряженным, а выставлять на полигонные испытания урезанное количество ракет нельзя. Все дело в том, что потом военные дружно забудут о перенесении сроков испытаний, и будут требовать осуществления их в первоначальном виде, и штурмовщина с непредсказуемыми последствиями в этом случае неизбежна. Нам это надо? Конечно нет. Думаю и генералам это не надо, но они почему-то настаивают, и я догадываюсь почему — ездят на том, кто везет, и очень расстраиваются, когда это не получается.

Мне было видно, что Владимир Николаевич был морально раздавлен от такого к себе отношения со стороны генералов ГАУ, и уже просто не знает, как и о чем с ними можно еще говорить. В связи с этим удивляла позиция министерства во главе с Хруничевым, который практически устранился от защиты «своих» интересов.

— Я вижу, что товарищ Челомей не хочет пойти нам навстречу, — наконец сделал вывод генерал-майор Соколов, — а ведь он совсем недавно расписывал тут новые технические данные своих ракет.

Получается прожектами заниматься гораздо легче, чем реальным делом? Думаю, упорство руководителя ОКБ-51 обязательно скажется на его дальнейшей работе.

Хм, а это уже интересно, досада досадой, но без поддержки сверху такие заявления начальник 4-го главка делать не будет. Если это действительно так, то получается «немецкой группе» все-таки удалось перетянуть одеяло на себя. Глупо. Это отбросит нашу страну на десяток лет назад. Хотя чего я ждал, ведь те, кто рулил в Германии, сейчас заняли высокие посты, и им не нужны местные кадры, которые без особого напряжения вытянули проект по тяжелым ракетам, ведь обязательно возникнет вопрос, чем они там занимались целый год? А может все это происходит несознательно, свои кадры роднее, поэтому к другим относятся с предубеждением.

— А может не все в коллективе ОКБ думают так, как главный конструктор, — встрял один из генералов, присутствующий на совещании, — не зря же он пришел сюда со своим сотрудником. Давайте спросим его, вдруг он не испугается трудностей, стоящих перед коллективом."

"Ох, ты, какой заход.

Спрашивать мнение подчиненного в присутствии его руководителя без разрешения, это явная провокация. Ну и как в этом случае должен поступить этот руководитель. Стукнуть дверью? Угу, один раз стукнешь дверью, другой раз стукнут по крышке гроба, нынче хоть и не тридцать седьмой, но такое никакому руководителю не простят, он сразу с должностью распрощается. Поэтому, несмотря на двойственность ситуации Владимир Николаевич, был вынужден сделать вид, что не против ответа подчиненного.