Невеста тирана (СИ)

Достаточно лишь взглянуть на нее, чтобы понять исход. У этой дурнушки нет ни единого шанса. Она возненавидит тебя, подурнеет еще больше. А ты перестанешь ее замечать и станешь вспоминать лишь по необходимости, когда будет нужда посетить ее постель. Она будет проклинать тебя и в спину, и в лицо, но тебе будет все равно. Тогда к чему весь этот спектакль? Насмешить слуг? Или унизить мать, которая и без того раздавлена?

Фацио скупо усмехнулся:

— Знаете, матушка, мне кажется, вы искренне хотите, чтобы так и было. Вы, не стесняясь, желаете моему браку самого дурного исхода.

Или боитесь, что дурнушка может оказаться лучше вас?

Мать поджала губы, снова нервно гладила кота, будто намеревалась заживо содрать кожу:

— Ей не сравниться со мной, и ты это понимаешь. Я не хочу, чтобы ты жил иллюзиями. Ты смотришь не туда, сын мой. Твои усилия напрасны. Доротея выплакала все глаза. Вот — к кому ты в итоге придешь, и кого оценишь. Я знаю это. А теперь ты пренебрегаешь ею в угоду своим фантазиям и этой несчастной.

Фацио поднялся:

— Довольно матушка. Я все сказал. И да… Мне известно о пощечине, которую получила Розабелла.

Если я услышу о подобном еще раз, пусть даже от самой сестры, ваши встречи будут весьма редки.

Мать вскочила на ноги так резко, что кот упал на камни, отвратительно заорал и поспешил удрать:

— Ну, уж, нет, сын мой! Моя дочь принадлежит мне и только мне. До тех пор, пока не станет принадлежать своему мужу. Даже твой отец признавал это право. Розабелла — единственное, что у меня пока еще осталось. Она моя! Я вправе воспитать собственную дочь так, как сочту нужным. Я — мать! И даже церковь не отнимет у меня этого святого права. И ты, сын мой, мне в этом не указ.

Ты — мой сеньор, я подчинюсь твоей воле. Твоя дурнушка больше не услышит от меня ни единого слова. Клянусь Безликим богом! Но если ты посмеешь забрать у меня Розабеллу, то станешь носить траур не только по отцу, но и по матери — под этой террасой острые скалы. Я, не раздумывая, последую за твоим отцом!

Фацио смотрел на это праведное негодование и силился понять, есть ли в этих словах хоть крупица истинного чувства? Порой ему казалось, что мать не любит даже Розабеллу.

— Все в ваших руках, матушка. Помните это.

Он развернулся и ушел с террасы, дав указание прислуге разыскать Мерригара.

Глава 38

Альба протиснулась в дверь с рычащим Лапушкой на руках и выпустила зверька, который лишь чудом не укусил ее за палец. Тот тут же ловко забрался на балдахин, тявкнул несколько раз и искрил с высоты хитрыми золотистыми глазами, которые будто светились.

Альба погрозила ему кулаком:

— Ух, я тебе! — Она расстроено потянула рубашку, выглядывающую из разреза рукава: — Глядите, сеньора, изодрал! Вот паразит! Совсем новую изодрал! И руки искусал.