Невеста тирана (СИ)

Ровный и яркий. Он будто притягивал, пробуждая жгучее, отчаянное любопытство. Что это может быть?

Желание приоткрыть завесу тайны оказалось настолько сильным, что Джулия решила воспользоваться моментом и взглянуть хотя бы одним глазком — такого случая больше, точно, не представится. Она осторожно покинула свое укрытие, словно завороженная, сделала несколько шагов, вдруг остановилась, движимая каким-то иным непреодолимым чувством, оглянулась и едва не выронила фонарь, заметив у лестницы напротив распростертую черную фигуру.

Фацио.

Джулия подбежала, опустила на пол фонарь и сама присела рядом.

Фацио лежал с закрытыми глазами, чуть запрокинув голову. Длинные волосы разметались, руки безвольно раскинулись. Он был бледен и, казалось, не дышал.

Джулия склонилась над ним, тронула щеку:

— Сеньор… Сеньор!

Он не отзывался, ни единая черточка не дрогнула на недвижимом лице.

— Сеньор!

Она, не раздумывая, прижалась ухом к его груди, надеясь услышать слабое дыхание, но ничего не смогла понять. Лишь отпрянула, с ужасом замечая, что ее щека стала мокрой. Она провела по ней ладонью, различила на пальцах красные следы.

Отодвинула черную куртку с груди Фацио и увидела, что рубашка пропитана кровью, а под ней виднеются глубокие резаные раны. Ранен? Или… убит? Джулия с неистовой силой зажала рот ладонями, чтобы не закричать. Хотела вскочить и бежать, чтобы позвать на помощь, но ноги не слушались. Она склонилась над ним, вновь касаясь щеки, и поняла, что слепнет от подступивших слез: он солгал, он не неуязвим.

Глава 42

Джулия винила себя за бездействие, но от ужаса не могла подняться, будто ноги стали чужими — она не чувствовала их. Все всматривалась в смуглое недвижимое лицо, а горячие слезы катились по щекам.

Фацио говорил, что их обоих избавить от предстоящего брака может только смерть…

Джулия зажмурилась и отчаянно замотала головой. Нет! Даже если это избавит разом и от кошмарного брака, и от тиранихи — не такой ценой. Не ценой его жизни. Это слишком! Она не хотела, чтобы Фацио умирал.

В голове гудело от рассеянных обрывочных мыслей. Джулия пыталась понять, что нужно делать, куда бежать, кого звать, но не могла сосредоточиться на простых вещах от звона в ушах, от бешеной пульсации собственного сердца.

Ее всю пробирало морозцем, лихорадило. Совсем как там, внизу, но многократно сильнее, почти трясло.

Она подняла голову, крикнула в отчаянии:"

"— Дженарро! Дженарро!

Но ответом было лишь эхо, разносившееся под подвальными сводами, мечущееся промеж колонн. И гулкая звенящая склепная тишина.

— Дже… — но Джулия тут же осеклась, пораженная невозможной мыслью.

Дженарро… Единственный, кого Фацио держал при себе. Вероятно, единственный, кто имел право спуститься в этот подвал.