Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

Амалия сомневалась несколько секунд, но потом твёрдо произнесла:

– Спасибо, вы так великодушны. Но мне недалеко. Я дойду пешком.

Господин и не подумал отъехать.

– Я не могу оставить вас одну. Ночью на улице юную госпожу подстерегает множество опасностей.

– Меня встретят, – Амалия сама бы объяснить не смогла, зачем солгала. Но ей хотелось, чтобы господин уже оставил её в покое.

– Не вижу, чтобы кто-то спешил вас проводить, – не унимался он. – Но вы правы, такой хорошенькой юной госпоже нужен покровитель.

Настойчивость господина начала пугать Амалию. А он вдруг высунулся из экипажа, поймал её за руку и потянул к себе:

– Ну, чего вы боитесь? Идёмте сюда.

Здесь тепло, – от его приторно сладкого голоса стало не по себе.

Всё естество сковал жуткий страх. Сердце бешено забилось в груди от осознания, что Амалия осталась один на один с опасностью, с этим господином, который не понятно чего от неё хочет, с этой промозглой осенней ночью, с этим чужим незнакомым городом. Нет рядом ни настоятельницы, всегда готовой прийти на помощь, ни наставниц, ни подруг. Никого…

И вдруг Амалия услышала шум вывернувшего из закоулка экипажа.

Звук заставил господина выпустить её руку. Она, широко распахнув глаза, смотрела, как экипаж несётся прямо на них. Казалось, сметёт, раздавит на ходу. Но нет, он затормозил в паре метров. В ту же секунду из экипажа выскочил мужчина. Высокий и крепкий. Она сразу узнала его – Маркель. Он на ходу снимал с себя пальто. Подскочил, накинул на плечи.

– Амалия."

"Ей сделалось очень тепло, то ли от ткани, укутавшей продрогшее тело, то ли от голоса, хриплого от напряжения.

Госпожа Элисон учила не доверять молодым мужчинам, особенно таким, как Маркель, но в то мгновение Амалия об этом даже не вспомнила.

Она позволила увлечь себя в экипаж. Позволила крепким рукам прижать к груди. По щекам текли слёзы.

Глава 13. Достоинства и недостатки

Маркель не чувствовал холода, зато ощущал, как дрожит хрупкая пичужка, кутающаяся в его пальто. Сердце продолжало ухать как молоток наковальни. Теперь от радости. От радости, что не произошло ничего того, о чём думалось, пока экипаж мчался по унылым осенним улицам, и Маркель всматривался в ночь, пытаясь разглядеть щуплую фигурку подопечной.

Он успел. Но мог опоздать. Уже нашёлся какой-то доброхот, желающий покатать Амалию. Какие у него были цели? Маркель слишком хорошо знал повадки скучающих богачей, чтобы заподозрить самое худшее. Дикое клокочущее нечто поднималось из груди, чтобы сдавить горло, при мысли, что кто-то мог причинить вред этому робкому мотыльку. Что кто-то мог воспользоваться её беспомощностью, чтобы сделать больно.

Карета подъехала к дворцу, когда придворная жизнь уже затихла на ночь. Это и хорошо.