Невинность в расплату

Кровь! Боже! Сколько же здесь крови!

Всю негу сдувает, как ветром. Хуже. Как тем самым взрывом, в котором мы оба чуть не погибли!

Опрометью несусь из спальни в его кабинет

Даже не стучуть. Не думаю, что у Бадрида там может кто-то быть.

Влетаю и замираю, как вкопанная.

Глядя на то, как Бадрид, к своем кресле за столом, крепко сжав губы, ковыряет ножом и пинцепом у себя в плече.

— Нужен докто! Срочно! Зачем ты сам? Бадрид! О, Господи! Надо было сразу!

«А ты гоняешь вертолет. Себя подставляешь и всех нас. Из-за нее», — стучат в голове слова Давида.

Боже! Он же мог умереть! Истечь кровью!

А он…

Вместо того, чтобы срочно ехать в больницу… Ко мне…

— Это пустяк, Мари. Я сам разберусь. Иди ложись. Я скоро.

— Нет. Не пустяк.

Подхожу к нему сзади, обхватывая голову руками. Всем телом прикасаюсь к горячей коже.

— Не пустяк, Бадрид, — внутри себя чувствую боль, проводя пальцами у края ран.

И о той. Другой. У него на боку я тоже помню. Ни на миг не забываю.

— Сам, я сказал. Было бы серьезно, поехал бы к доктору. А здесь. Здесь пустяк. Поверь мне, Мари. Уж в ранах я разбираюсь. Да и какой мужчина не способен справиться с таким? Должен уметь сам себе помочь.

А я только судорожно сглатываю. Мне дико страшно за него. Дико. Безумно! Как он вообще такое терпит!

— Не бойся, Мари, — Бадрид резко перехватывает меня.

Дергает на себя одной рукой, усаживая себе на колени.

— Я не относился бы легкомысленно, если бы и правда было серьезно. Поверь. Я не допущу, чтобы ты осталась одна! Никогда не допущу!

Трется. Трется своими губами о мое лицо.

А мне и страшно и блаженно. Потому что так… Так любить невозможно!

— Я хочу чтоб ты знала, Мари. Чтоб вот здесь, — ложит руку туда, где гулко стучит сердце.

— Чтоб вот здесь у тебя отпечаталось. Раньше для меня главной была семья. Наша империя. Но теперь. Все, что я теперь делаю, я делаю для нас.

— Было время, когда я ослеп. Я был оглушен этим чувством, Мари. Ведь оно чужое для меня. Странное. Дикое. Совсем незнакомое. Я даже боролся с этим. Намертво боролся. Но так и не смог. Не смог вытравить тебя из себя из своего сердца. А когда принял. На все наплевать был готов. На власть. На братьев. На империю. Сдохнуть был готов ради тебя. Но теперь у меня есть ты. И все, что я делаю, я буду делать ради нас. Только для нас, Мари. И для нас останусь вживых. И все исправлю, что запустил за это время. Ради тебя, Мари. Ради того, чтобы мы были вместе. И были счастливы. Потому что тебя… Тебя я уже не потеряю. И никому не отдам!

— Позволь мне хотя бы помочь, — шепчу мокрыми от слез губами, гладя по лицу. Зарываясь руками в его густые волосы. — Позволь, Бадрид!

* * *Тот, кто никогда не видел, как любимый мужчина вытаскивает из своего тела пули, никогда не обмывал их, мучительно ощущая его боль, тот не поймет.

Мне казалось, страшными были традиции. Нет.