Невинность в расплату

Неужели я и правда стала Бадриду так ненавистна, что он даже моего присутствия выносить не может?

И…

Ведь здесь могла бы жить и я… Если бы согласилась на его дикое, безумное предложение стать второй женой! Ну, или приезжать к Алексе в гости!

Если бы…

Сколько этих «если бы» крутится в голове! Если бы, которые могли бы сделать жизнь совсем иной!

И все равно.

Я не могу злиться на Бадрида. Не могу его осуждать.

А вот на Алексу с каждой минутой внутри разростается черная, ядовитая злость. Чувство, которого во мне не было никогда в жизни! Ну, что ей стоило просто включить мозги! Подумать о последствиях? Что?

Но в то же время, она остается моей сестрой.

И я думаю о том, как она там. Она, ее ребенок, родители…

Им сейчас, быть может, даже хуже и труднее, чем мне…

Правда, все мысли вылетают из головы уже через час.

А к вечеру их не остается вовсе.

Спину ломит так сильно, что я, наверное, не смогу разогнуться без стона уже никогда! Руки от моющих средств раскраснелись, а кожа растрескалась до ран. Лора оставила мне перчатки, но оказалось, что работать в них просто невозможно. Жутко неудобные, и в них я просто не ощущаю, что делаю пальцами.

Натертый паркет сверкает, но и мои колени натерты до ран. До крови.

Я даже не в силах оценить, сколько комнат я привела в порядок. И то, насколько хорошо я это сделала, тоже.

За окнами уже темно. Наверное, стоит заканчивать работу. Про обед я совсем забыла и теперь желудок дает о себе знать громким и неприличным урчанием.

Работа совсем измотала меня. Даже не думала, что это настолько трудно!

Зато выбила все мысли и чувство боли. От усталости я не способна, кажется, чувствовать, вообще ничего.

Слегка пошатываясь, выхожу в полутемный коридор. Понимаю, что абсолютно не помню дороги до кухни.

Этот дом просто огромен! Снова и снова я петляю, понимая, что окончательно заблудилась.

Все тело горит под грубой тканью одежды. Особенно соски. Без белья они натерлись так, что каждое движение заставляет останавливаться и тихо стонать. Ноги, будто ватные. Как будто десять гирь приложили к каждой из них.

А ведь я занималась танцами. С самого детства. И конным спортом. Да, отец растил нас достаточно демократично, позволяя развиваться в разных направлениях."

"Слишком демократично, — сама не замечаю, как произношу это вслух, вспоминая Алексу и морщась, как от зубной боли.

Приходится остановиться. Опереться о широкий подоконник огромного окна.

Там совсем другая жизнь. Будто это — окно в сказку.

Сквозь кусты высоких роз светятся, переливаясь, крошечные круглые фонарики. Цветы слегка покачиваются на легком ветерке и мне даже кажется, будто до меня доносится их аромат.

Песочные аллейки, извиваясь, разбегаются во все стороны.

Переливается под свечением вода из фонтанов.

Совсем другая жизнь.