Нежный плут

Не надеясь на помощь, она бросила на Энтони молниеносный взгляд и выпалила:

– Я была его юнгой. Это то, что он сказал моим братьям; и еще я жила в его каюте. Сейчас вы вполне удовлетворены, вы, отвратительный человек.

– Я не думаю, что он знал, что они были вашими братьями? – ненавязчиво поинтересовался Энтони.

– Он знал, – проворчала она.

– Возможно, он не знал, что их так много?

– Он это тоже знал.

Потом Энтони обратил очень многозначительный и раздраженный взгляд на Джеймса.

– Сам нажимаешь курок, да, старина?

– А, заткнись, жопа, – огрызнулся Джеймс.

Энтони, откинув голову назад, громко захохотал и, насмеявшись, сказал:

– Не думал, что ты оправдаешь мои надежды, старина.

– Какие еще надежды?

– Ты не помнишь мои слова о том, что если у тебя будет когда-либо жена, она будет милая, как маленькая гадюка, которая укусит тебя вместо того, чтобы поблагодарить за твою помощь? Ты не думал, что получил именно такую?

Джеймс все-таки вспомнил его слова, а также причину, их породившую, – они были сказаны тогда, когда Энтони находился в мрачном настроении, поскольку предыдущей ночью ему не удалось уговорить свою раздраженную жену вернуться в его постель.

"– Сейчас, когда ты упомянул про это, я действительно припоминаю, что ты говорил нечто подобное… и почему ты сказал это, и что в тот день ты старался утопить свои печали в вине. Ты уже к пяти был хорош, и жена даже не пустила тебя в постель, не так ли?

Проклятье! Выражение лица Энтони было сейчас достаточно кислым, в то время как Джеймс улыбался.

– Ты же в тот день сильно наклюкался. Черт побери, как тебе удалось все же запомнить?

– Мне кажется, у них опять начинается перепалка, – сказала Рослинн Джорджине.

– Если вы уйдете, то он не будет так раздражаться от моих шпилек, – запротестовал Энтони, когда обе женщины поднялись из-за стола.

– В этом-то все и дело, дорогой, – улыбнулась ему Рослинн, а затем обратилась к его брату: – Кстати, Джеймс, вчера вечером я сообщила о твоем возвращении Силверли. Поэтому, возможно, тебе придется быть сегодня днем свободным, поскольку Реджи вряд ли захочет ждать до вечера.

Джорджина потребовала от мужа объяснений.

– Кто это еще такая Реджи?

– Реган, – сказал ей Джеймс и усмехнулся, вспомнив о ее ревности.

Энтони, скользнув озабоченным взглядом по Джеймсу, добавил:

– Это наши давнишние разногласия, что мы приглашаем ее, но она – наша любимая племянница. После того как наша сестра умерла, мы вчетвером воспитывали ее.

Джорджина даже не могла себе такое представить.