Ночь Огня

Как бы холодно я с ней ни держался, сколько бы лет ни ограничивался односложными ответами в разговоре, ее ничего не смущало. Она была очень терпеливой."

"В общем, со временем произошло обратное. Поведение Кристианы не менялось, и моя борьба начала терять накал. Трудно не восхищаться тем, как она баловала Октавию – почти всю одежду моей дочери Кристиана сшила вручную, поскольку мы не нашли качественные старинные наряды, чтобы они нравились Тави и при этом не выглядели бы как дешевый карнавальный костюм.

Кристиана чудесно относилась к Гуннару, всегда заботливо искала на распродажах запчасти, которые он мог бы использовать для своих изобретений, и не возражала, когда Фейн и Даг перевернули ее дом вверх дном, построив крепости в каждой комнате.

Она оказала огромную помощь, когда Уинтер рожала Октавию в больнице, а одна из собак Кая чуть не откусила ухо Иварсену, которому было шесть лет. Кристиана осталась с мальчиком в больничной палате двумя этажами ниже – я должен был находиться рядом с Уинтер.

Я не хотел наступать на горло собственной гордости. Мне мерещилось, что я, черт возьми, задыхаюсь.

Однако мне все больше и больше не нравилось видеть боль в глазах Кристианы, которую она пыталась скрыть, когда я игнорировал ее. Раньше мне было все равно.

Но теперь что-то изменилось.

Я последовал за ней, ноги сами понесли меня в ту сторону.

Открыв дверь, я проскользнул в соседний, меньший по размерам бальный зал, полутемный и пустой. Кристиана стояла у окна, расшитое блестками белое платье мерцало в лунном свете, а светлые волосы, собранные в пучок на затылке, как будто сияли.

Прикрыв за собой дверь, я замер.

Кристиана словно чего-то ждала.

– Ты часто так делаешь. – Я скрестил руки на груди. – Ускользаешь из комнаты, где полным-полно народа, чтобы побыть в одиночестве.

Кристиана не обернулась и обняла себя за плечи.

– Я сделала это, чтобы ты пошел за мной, – ответила она. – Предположила, что ты не станешь разговаривать при посторонних.

– Думаешь, что знаешь меня?

Кристиана повернула голову, встретившись со мной взглядом.

– Это ты меня не знаешь. – Ее голос смягчился. – Мне очень многое нужно сказать. Я ждала возможности – и дождалась.

Я не пошевелился. Ладно, давай. У тебя ушли годы на подготовку.

Отчасти я умирал от желания выслушать ее, хотя бы для того чтобы разбередить старые раны и снова разозлиться. Причем достаточно, чтобы вспомнить, почему я должен ее ненавидеть.

Кристиана бросила меня. Отвергала каждый день, в течение долгих лет.

Пусть она и хороший человек, но какое это теперь имеет значение? Нужна ли она мне сейчас?

Нет.