О смертельных схватках и их победителях (СИ)

А затем, обняв меня за талию и прижав к себе, добавил:

— У моего сокровища очень ранимое сердечко, и всякие неспособные контролировать собственную нежить не имеют никакого права ее расстраивать. — А затем тоном, в котором звенел металл: — Я сказал, все услышали.

Эдвин подал руку Самкару, помог подняться, и добил некроманта поучительным:

— Впредь контролируй своего орка.

Как парень из второго королевства уходил, я не видела. Отвернувшись от всех, мрачно смотрела на серебристую застежку на мантии Норта, изображавшую смерть с косой. И злилась неимоверно. В итоге не выдержала:

«Зачем? Вот скажи мне, зачем было это делать? Ты его унизил!»

«Я его поставил на место, — спокойно ответил мне Норт».

«Это было жестоко!»

«Среди парней это нормально».

«Сильно сомневаюсь», — Тьма, как же я была зла.

«Правда? И что же послужило поводом для сомнений?»

Я даже в первый миг не поверила, что это Норт произнес. Слишком уж смахивало на Гаэр-аша. Подняла глаза, посмотрела на Дастела.

«Издеваешься?» — спросила прямо.

Совершенно не устыдившись, Дастел ответил:

«Риа, у тебя даже парней не было. Весь твой опыт общения с противоположным полом ограничивается мной, Эдвином и Даном.

«Интересный вопрос» — не скрывая сарказма, подумала я.

«Среди парней принято жестко ставить на место тех, кто посмел неучтиво разговаривать с девушкой.»

Я в сердцах ответила:

«Ты не прав. Единственный парень, который у меня был… Рик себе подобного не позволял!»

Одарив меня насмешливым взглядом, Дастел хлестко ответил:

«Рик был не в состоянии позволить себе подобное. Силенками не вышел.»

И тут Танаэш неожиданно произнес:

— Риа, а хотите какао с ванилью?

Вопрос был настолько внезапен, что перестав обмениваться с Нортом злыми взглядами, я повернулась к его высочеству и переспросила:

— Что?

— Сладкое какао с ванилью, — очаровательно улыбнувшись, повторил Ташши.

И не дожидаясь моего ответа, он позвал одну из ведьмочек, суетящихся у огромного светящегося шара с именами участников команд, видимо готовя его к предстоящей жеребьевке. Та подошла, выслушала, улыбнулась мне и убежала.

Домовая!

Настоящая!

Это создание из маленького народа, полненькое, румяное, с венком из волос на голове и в цветастом сарафане, держа поднос с чашкой напитка шоколадного цвета, гордо лавируя между умертвиями, которые направлялись к своим хозяивам, приблизилась к нам, причитая:

— Ой, где ж эта бледная некроманточка? Совсем довели ироды бедную деточку, лозины на них нима! Ой и… — и домовая остановилась.

И на меня посмотрела! На меня… домовая.