Обольстительница в бархате

 — Неужели ты не понимаешь? Я не могу слушать тебя. У меня есть обязательства. Ты хочешь, чтобы я забыла о них. Мы уже потеряли Марселину и Софи. Осталась только я. Если я отойду в сторону, уже никто не удержит…

— Ты про магазин? — спросил он. — Тебя волнует магазин? К черту, Леони, не говори мне, что все дело в коммерции.

— Да! — воскликнула она. — В этом вся я. Все, что я собой представляю. Это дело моей жизни. Леди Глэдис и ты, и… И конечно, я люблю свое дело. Мы все любим. Никто этого не понимает, в особенности мужчины. А теперь…

Леони не могла продолжать. Она перестала скрывать слезы, она задыхалась от слез.

— Понятно, — сказал Саймон более спокойно. — Конечно. Ты не можешь отказаться от магазина.

— Даже ради тебя. — Голос у нее прервался. — Даже если я люблю тебя больше, чем ты смог бы когда-нибудь полюбить меня или кого-то еще.

— Даже если, — повторил он.

Леони нетерпеливо отмахнулась."

"— Ох, ладно! Я действительно люблю тебе. Ты, должно быть, слепой и глупый, если этого не понял. Но, может быть, ты настолько привык к тому, что девушки влюбляются в тебя, что просто этого не замечаешь.

— Ну, на самом деле я уже давно забыл, как это бывает, потому что все они влюбляются в Суонтона, — усмехнулся Лисберн. — К моему величайшему разочарованию.

Леони подняла на него глаза.

— Мне отвезти тебя домой? — спросил он.

Она смотрела на него с каким-то комическим выражением.

Лисберн нашел бы это все чрезвычайно смешным, если бы самообладание не стоило ему таких сил.

— Если только ты не хочешь вернуться в зал, — добавил он холодно.

Леони покачала головой.

— Нет. Мне надо сделать вид, что… О Зевс, я так кричала! Все, наверное, слышали. Мой первый выход в общество, а я устроила такой спектакль.

Она прикрыла щеки руками. Лисберн предположил, что они зарделись. Ему захотелось коснуться ее щек. Дотронуться до нее, и не только в этом месте. Но он страдал от отчаяния, а не от недостатка ума.

— Из-за музыки и болтовни никто нас не услышал. Тем более что разговоры становятся громче по мере приема горячительного. Удивительно, что они еще могут слышать себя. До нас никому нет дела. Я отправлю лакея распорядиться, чтобы подали мою карету.

Леони отняла руки от щек.

— «Модный дом Нуаро» тут рядом, за углом. Мы можем дойти пешком.

— В этих туфлях? — спросил он. — Полкэр меня убьет.

Она посмотрела на его лакированные бальные туфли.

— Я могу дойти одна.

— Только не в этом платье, — возразил Лисберн. — Но не переживай. К дьяволу туфли! Я тебя отнесу.

— Ты меня… О! Лисберн! — воскликнула Леони, когда он подхватил ее на руки.

— Тихо! Ты только что разрушила все мои надежды и мечты.