Обнаженная для герцога (СИ)

Шёл под удары на поле боя, рисковал… И тут увидеть, узнать, что… Что мог потерять…

Дамиан стиснул мои запястья, прижался щекой к моей щеке, заговорил ещё тише:

— А потом… Когда дошло, что ты была с ним без одежды… Эта дрянь лечится долго. И всё это время… Не знаю, как сдержался. Тебя боялся задеть. Повредить. Тебе. На этой мысли и протянул. Ты лечила меня, обрабатывала мои раны, а я всё это время… Представлял. Вас двоих. Всё же сдержался. Решил выждать. Думал, выжду, высплюсь, пройдёт, но только хуже стало.

Мне почудилось в его словах нечто вроде извинения. Это он прощения так просит? А он вообще умеет это делать? За всё время ни разу не припомню…

Сколько мы с ним знакомы-то вообще? Два дня после свадьбы как с герцогом. Три месяца во дворце, короткими поздними вечерами, да по утрам за завтраком."

"Было очень обидно, но держать на сердце тяжесть я не хотела. Я глубоко вдохнула. Да, он для меня сущий незнакомец. Методы и решения у него мягко говоря странные. Но я хочу быть с ним, а значит, попытаюсь его понять. Не буду позволять эмоциям дальше убивать такое хрупкое взаимопонимание.

Он поднял голову, я поймала его переполненный болью взгляд и как можно спокойнее сказала:

— Дамиан, мне никто не нужен, кроме тебя. Я тебя люблю. Ты единственный мужчина, с кем я хочу быть, и чьих прикосновений я желаю и буду желать.

Грустно улыбнувшись, я добавила, глядя ему в глаза:

— Ты можешь мне не верить, но это правда. Ты мой герцог. Разве может хоть кто-то сравниться с тобой? Для меня просто никто больше не существует. Только ты.

Он глубоко вздохнул, сжимая кулаки на моих запястьях.

— Отпусти меня, — тихо попросила я.

— Нет, — ответил он и прижался губами к моим губам.

Я ответила на его поцелуй не сразу.

Дамиан целовал мои неподвижные губы, и я вдруг поняла, что он верит мне. А ещё — он не будет извиняться.

Не будет. Как и я не буду.

Я уж точно не буду просить прощения за две пощёчины.

Со всей отчётливостью я понимала, что это единственный раз, когда король Дамиан позволил ударить себя. Но зато я чувствовала, что он поверил мне. Как я верила ему, что я действительно у него единственная.

И тем не менее, Дамиан просил прощения.

Да, просил. Но не словами. Иначе.

Он целовал иначе. Отпустил мои запястья, погрузился пальцами в мои волосы, удерживая мою голову в ладонях, опёрся на локти и удобно расположился между моих раскрытых от его мягкого давления бёдер.

Дамиан заполнил меня нежно и неотвратимо, тягуче медленно задвигался во мне, продолжая целовать, поглаживать под волосами, а я…

А я всё же расплакалась, обняла его за спину, и подалась навстречу ему, раскрывая губы, целуя его в ответ, позволяя ему брать меня. Любить меня.

* * *— Почему позволил себя ударить? — спросила я.