Одна любовь. Двойная месть

Полина уже тихо стонет, ей все равно, что они в лифте, и он снова куда-то поехал, что через камеры вся служба безопасности и администратор в холле видят их поцелуй. Пусть знают, чей он мужчина, который ради нее ломаетруки и целует вот так только ее.

Из головы сразу вылетают все сомнения и ревность, Полина совсем не умеет устраивать сцены.

— Влад, — часто дышит.

— Что?

— Ты возбужден.

— Конечно, возбужден, мой член всегда стоит, когда ты рядом, и как только я подумаю о твоей шикарной груди. Дай я их поцелую.

— Влад! Мы в лифте.

— Когда это меня останавливало? Пойдем, я вылижу твою сладкую девочку, надо снять стресс.

Влад снова был невыносимо пошлым и порочным, но именно это Полину всегда в нем возбуждало.

— Влад, господи, не говори так.

— Как? Что я вылижу твою киску и трахну языком твою сладкую дырочку? Пойдем быстрее. Ты, вообще, куда шла?

— В кабинет управляющего.

— Пошли быстрее. Где он?

— Там.

Снова движение лифта наверх, коридор, как только за ними захлопывается дверь, Влад, не отпуская руки, тянет Полину на стол, аккуратно усаживая, снова целует губы, шею, расстегивая сзади молнию платья. С нетерпением оттягивает его вниз, освобождая грудь и набухшие соски от кружева белья.

— Дурею от них.

Сжимает оба полушария вместе, грудь налилась возбуждением, соски набухли, Влад облизывает каждый из них языком, толкается бедрами между ног Полины, трется членом сквозь брюки о ее бедро.

— Господи, Влад. Аааааа…..ааааа.

— Могу ласкать их вечно. Сука, девочка, как же хочу тебя.

Он только ласкает грудь, которая с беременностью стала безумно чувствительной, по телу проносится током наслаждение, а ведь это он даже не трогал ее между ног, где все уже горит огнем.

— Ах…Влад….ааааа.

А вот сейчас он забирается рукой между ног, оттягивая трусики в сторону, ласкает пальцами влажные складочки. Сам смотрит вниз, на живот, отрываясь от груди Полины.

— Малыш, извини, но папочка хочет мамочку.

ЧАСТЬ 12

— Полина!

Требовательный голос Германа вырывает ее из воспоминаний. Девушка оборачивается, растерянно смотрит.

— Тебе плохо? Что случилось?

Она смотрит на Германа, он такой суровый, хочется дотянуться рукой, разгладить пальцами морщинки на лбу. Но в следующий момент он смотрит вниз на руку Полины, на запястье отчетливо видны синяки.

— Откуда это?

— Герман, тут такой инцидент вышел.

— Я спрашиваю, откуда на тебе синяки? — вопрос требовательный и жесткий.

— Герман…я…

— Соболь!

В салоне автомобиля повисает тишина, еще немного и, кажется, рванет, потому что Герман очень зол, Полина видит по тому, как играют желваки на его скулах, как он сжимает кулак на коленях и ведет головой.

Машина сбрасывает скорость, съезжает на обочину.