Одноклассники smerti

С одной стороны, это неплохо — не надо тратить время на бесполезные предметы. Хотя Люда и демонстрировала обширные знания от физики до биологии, но она ведь тоже человек со своими предпочтениями и склонностями. И пусть одноклассники с учителями считали, что отличнице Сладковой все науки подвластны, на самом-то деле она на филфак собиралась. И один Всевышний знает, как тяжело ей давались совершенно непрофильные физика, химия и биология. Но раз она однажды создала себе имидж двужильной, то и приходилось тянуть.

Люда — хотя никому бы в этом не призналась — тихо радовалась, что одноклассники ночами и днями зубрят билеты, лихорадочно вбивая в голову совершенно ненужные знания, а она может всецело посвятить себя литературе, русскому и иностранному.

Однако радость сильно померкла, когда выяснилось: в аттестате у нее, безусловно, будут сплошные пятерки, однако незыблемые школьные правила гласили: если не сдаешь выпускных экзаменов, то на медаль не надейся. Только похвальную грамоту и получишь, а с ней в вузе никаких льгот, сдавай вступительные на общих основаниях. Получался тупик: до выпускных не допускают, а медаль не дают. Жестоко — особенно для человека, которому чуть не с младших классов вбивают, что он светило, надежда и гордость…

— Людочка, не расстраивайся! — успокаивала ее мама. — Будто не знаешь, что на филфаке от медали никакого толку.

Да, Людмила знала прекрасно: медалистам нужно сдавать не четыре вступительных экзамена, а один. Но самый сложный — сочинение. И пятерок за него на гуманитарных факультетах университета традиционно не ставят. А значит, единственным экзаменом, пусть ты трижды медалист, обойтись все равно не удастся. Но сам факт, что она никогда не подержит в руках заветного, она у тебя уже в кармане , позолоченного кругляшка… Не положит его в сервант, на почетную полку… Не увидит законной гордости в маминых глазах…

Поневоле тысячу раз проклянешь тот злосчастный мартовский день, когда захотела сделать доброе дело. Спасти человека. Поднять себя в глазах одноклассников.

Ничего не скажешь, преуспела. Никто и спасибо ей не сказал, а тем четверым, которые лишь бестолково суетились подле потерявшего сознание мужика, почет и уважение. И никаких ни у кого проблем. Ни один из четверых ноги не вывихнул. Даже корова Митрофанова, которая на физре всегда последней плетется…

«Какая же я дура! — точила себя Людмила. — Зачем в окно прыгала?!»

Видно, на нее какое-то помрачение нашло. На них на всех. Но если Митрофанова, Коренкова, Ишутина, Ивасюхин благополучно приключение пережили, то она, Сладкова, расхлебывала последствия до сих пор…

— Людочка! Надо все забыть. И двигаться дальше, — внушала ей мама.

И дочь была с ней на сто, на тысячу процентов согласна.