Двое среди руин

Не все ли равно, что случиться с мешками, содержимое которых уже никого не сможет сделать счастливым? Столб густого черного дыма вознесся у нас за спиной. Слышался треск: мешки хранились на деревянных стеллажах, и они тоже горели. Я пожалел — доски могли пригодиться в подвале. Всю дорогу Ната оставалась задумчива и молчалива, и, только когда мы добрались до ручья, от которого рукой подать до подвала, она сказала, словно извиняясь:

— Я психопатка, да? Но мне, действительно, всегда этого хотелось — даже, когда от них зависело, жить мне или нет!

— И такое бывало?

— Да.

По-всякому… Я расскажу тебе, потом, как-нибудь. Только не сейчас, ладно? Не заставляй меня, Дар…

Я не стал настаивать… Ната ведь не знала, что некоторое время тому назад я и сам хотел спалить все содержимое хранилища. И, лишь нежелание заняться этим всерьез, уберегло то, что догорало в мешках и на полу от огня, разведенного рукой девушки. Стоило ли теперь упрекать ее в том же желании, которое тогда охватило меня?

Убедившись в надежности печи, и собственных способностях каменщика, мне пришло в голову сложить теперь что-то вроде настоящей бани.

Не то что мы в ней сильно нуждались, но иной раз, возвращаясь насквозь мокрыми, или промерзшими, желание «прогреть кости», высказывала и Ната. Если на, то пошло, две стены уже имелись — если освободить угол одной из секций! Оставалось сложить еще пару, вывести слив, продумать, как нагреть само помещение, и баня готова. Пропарить тело после походов — что может быть лучше? Ната не отказывалась, помогая мне по мере сил. Мы вновь таскали с руин грязные ведра с песком и пеплом, используя эту смесь для изготовления кирпичей. Сложнее стало выложить саму печь для обогрева — требовались особые кирпичи, а достать их было не откуда. Но я решил отмахнутся от проблемы — в конце концов, наши предки в достопамятные времена тоже строили из того, что находилось под рукой. Когда все было готово, Ната вызвалась испытать баню — на правах, так сказать, первой помощницы. Мне пришлось уступить. Кроме того, в этот день у нее было почему-то особенно хмурое настроение, и я подумал, что парилка сможет немного отвлечь. Я только вздохнул, провожая ее, идущую в одном лишь коротком отрезе ткани — наподобие индийского сари. Даже сквозь него было видно, как изящно сложена девушка… и как это мучительно, для изголодавшегося по женщине, здорового мужика! Я отвернулся…

Ната вышла распаренная и с румянцем на лице.

— Так здорово! Иди, пока горячо!

— Понравилось?

— Не то слово!

Я больше не расспрашивал — следовало спешить, чтобы не упускать жар. Нельзя же постоянно греть воду в сложной системе обогрева, которую я установил. Парная вышла на славу. Один недостаток — почти ничего не видно.