Двое среди руин

Хриплое карканье послужило ответом! Черная летающая тварь все-таки меня достала! Раздраженная неудачной попыткой застать врасплох, ворона теперь кружила в воздухе и следила, выжидая время для следующего нападения. От стрелы она почти не пострадала — та лишь чиркнула ее по оперению, не принеся большого вреда. Птица пока была одна, но я не обольщался — в любой момент могут появиться ее подруги, а против всей стаи долго не продержатся. Ворона резко метнулась вниз и на бреющем полете попробовала достать меня когтями. Будь это настоящий хищник — вроде сокола или ястреба! — та бы не промахнулась.

Вороны еще только учились убивать, но и эта, едва не распорола мне когтями ногу. Лишь взмах лука отпугнул ее, заставив чуть изменить траекторию. В итоге она добилась своего — я поскользнулся и так неудачно упал, что оказался зажат, меж двух блоков. Попытайся подняться — придется подставить голову и спину под клюв. Но и отражать ее атаки, в таком положении, тоже не просто — лук лежал в стороне, а меч я не мог вытащить, так как придавил его своим телом.

— Ну, дрянь! — сквозь зубы прошипел я.

 — Ладно…"

"Ворона вновь бросилась в атаку. Она выставила лапы с чудовищными когтями — зрелище не для слабонервных! Каждая из лап толщиной превосходила мою руку, а каждый загнутый коготь был не меньше, чем у свинорыла. Теперь я понял, почему они с такой легкостью разорвали крыс в считанные секунды… Клац! Клюв высек искры из камня в нескольких сантиметрах от моего лица! Одна лапа вонзилась в землю, а второй она ударила меня в инстинктивно сжатую для защиты руку. Мне показалось, что запястье попало в стальные тиски! Ворона ухватилась всеми тремя когтями и дернулась вверх.

Рывок оказался такой, что я охнул от боли — она чуть было не вырвала плечо! И тогда на смену растерянности от наглого нападения пришла настоящая ярость, все застилающая багровым светом. Я зарычал не хуже своего приятеля, выхватил свободной рукой нож и по рукоять вбил его в крепчайшую броню перьев. Хватка ослабла — птица пошатнулась и отпрыгнула назад. В воздухе встретились ее вторая лапа и нож, который я выхватил из раны! Лезвие пробило загрубевшую подошву с сухим треском — так прорывается шкура, натянутая на барабан. Но силы и желания жить у летучей гадины имелось не меньше, чем у меня! Двумя ударами крыльев она швырнула меня обратно на спину, а следующим взмахом сумела оторваться от земли и подняться в небо. Раненую лапу птица слегка опустила вниз, а удар в туловище, похоже, вообще не заметила, хотя я считал его более серьезным! Продолжать попытки разделаться со мной она не спешила и даже отлетела немного поодаль. Я приподнялся на колено, поднял лук, достал стрелу и прицелился.