Двое среди руин

В свое время сам выглядел и питался не лучше…

Предстояло отыскать бревна, годящиеся на плот — мой предыдущий сказочным образом исчез… Я ясно помнил, где его оставил — но там его не оказалось. На мой немой вопрос, Ната пожала плечами, а затем кивнула в сторону воды. Мне сразу расхотелось узнавать подробности…

Тем не менее, если мы хотим распрощаться с островом — нужно сооружать другой плот. Я связывал найденные доски остатками веревки, Ната, по мере сил, мне помогала.

Наверное, это было неестественно — мы вздрагивали, когда случайно касались друг друга, молчали, не слыша вопросов, и не пытались услышать ответ сами… Каждый выражал свои мысли, большей частью, жестами — мы словно разговаривали на языке глухих.

Это было продолжение ступора, в который мы оба впали, увидев друг друга. И, если я, в силу того, что ощущал себя мужчиной, еще как-то выдерживал такое состояние, то она, увидев, как я пытаюсь что-то произнести, отводила глаза в сторону, или даже закрывала уши. Я не знаю, чем это можно объяснить — мы были в абсолютно нормальном состоянии, и, вместе с тем, ощущали себя как в зеркальном отражении. Как чужие и как очень близкие люди. Это и отталкивало нас, и заставляло искать сближения…

Плот большей частью пришлось мастерить мне — Ната с трудом могла что-либо поднять. Увидев, с какой натугой она старается передвинуть комель бревна в мою сторону, отвел ее руку. Как мы будем выбираться из Провала? Как я заметил, оружия у девушки не имелось вообще. Зато Ната умела прятаться — да так, что это не раз спасало ей жизнь! Вороны появлялись над островом и уже пытались напасть на девушку — она скрывалась от пернатых разбойников среди руин.

А жуткое страшилище, которое сожрало подстреленную мною птицу, однажды решило преследовать ее на земле. И только искусство скрываться помогло ей избежать зубастой пасти новоявленного монстра. Ната так умело укрылась от него, что не смогла даже запомнить, как тот выглядел…

Мгновенное исчезновение вороны в воде заставило меня подойти к изготовлению плота со всей осторожностью. Кроме того, теперь я был не один… Ответственность за ее судьбу заставила еще раз пересмотреть все узлы и сучья, внушающие подозрения.

У меня оставалось лишь немного веревки — и я решил приберечь ее на крайний случай. Плот требовалось чем-то связать, и, вместо каната, я использовал мотки поржавевшей, но крепкой проволоки, в изобилии лежавшей возле одного из зданий. Нарубил ее кусками и, изорвав перчатки, смотал ими четыре ствола. Плот опять получился неподъемным, но мне и не надо было думать о том, чтобы разбирать его на другом берегу. Обратная дорога до самого подъема пролегала по земле.