Двое среди руин

— Для кого?

— Угадай с трех раз…

Она пожала плечами:

— После того, как он получил мечом по загривку, вряд ли полезет еще раз. Если вообще полезет. Только не говори, что он выжил после таких ранений. Даже сейчас, когда они получили такие способности и возможности… нет. Невозможно. Все раны были смертельны!

— Охотно верю. Но, береженого, бог бережет. Кроме того, вдруг, здесь водится еще кто либо, подобный нашим вчерашним кошечкам?

— Нет. Хищники не стали бы терпеть конкурентов. Тем более, возле собственного логова.

В этом девушка не ошибалась. Кошки ли уничтожили в округе всех иных животных, или те сами предпочли не забредать в эти места — но, проведя в дороге довольно продолжительное время, мы не встретили ни одного следа.

А скрыть их, если только передвигаешься не с помощью крыльев, было бы затруднительно. Снег хоть и быстро таял, наводя на нас тоску, тем не менее, все отпечатки сохранял хорошо. И то — парочке таких крупных хищников вряд ли хватит одного крола на неделю! Может, Ната и не зря пожалела о случившемся. Количество крыс это кошачье семейство точно бы подсократило…

Вскоре стал доноситься мощный гул.

Я обернулся к Нате:

— Подходим к болоту.

— Звук оттуда?

— Ну… Можно и так сказать. Сама увидишь.

Я и сам не знал, что служило причиной такого шума — но, догадывался… Мне, видевшему обрыв на месте русла реки, и воду, падающую с огромной высоты, сразу привиделось нечто подобное. И, если я прав — знаменитый Ниагарский водопад может показаться слабым подобием. Хотя, остался ли он вообще, тот водопад? И все прочие чудеса, сотворенные как природой, так и человеком? Ответ напрашивался единственно возможный…

— Иди след в след.

Начинается опасная зона… Скоро край Провала.

Ната молча кивнула. Она и сама догадалась — не заметить изменения ландшафта сложно. Поверхность земли, до того тянувшаяся то небольшими холмами, то впадинами, стала как бы склоном, по которому следовало идти очень осторожно, чтобы не упасть.

— А как же болото? Такой уклон?

— Уклон не везде. Но я не хочу подходить к берегу вплотную — есть возвышенность, где вид более грандиозный… Только шуметь не надо. Мало ли…

— Оползень?

— Не исключаю."

"Я сделал ей знак остановиться, а сам продвинулся на несколько шагов.

Впереди показался знакомый по прежним скитаниям холм, из рухнувшей более полугода назад, высотки. Я знал, что достаточно взобраться на его вершину — и все, что мы хотели увидеть, предстанет во всем своем великолепии. Наверное, это было кощунство — стоять на могильнике, и любоваться дикой красотой нового мира. Но я успокаивал себя мыслью, что делаю это не первым — люди, вообще, часто устраивали памятники на местах страшнейших кровопролитий… И те потом превращались в музеи.