Двое среди руин

И никто не знает, сколько еще сюрпризов приготовила нам природа, окончательно решившая искоренить все привычные виды зверей. Для встречи с ними — я был вынужден это признать! — гораздо лучше обладание, чем-то, более убойным… Достать такое негде. В пору моих блужданий, как бесцельных, так и направленных, я не раз пытался отыскать огнестрел, любого рода — бесполезно. В городе могли находиться тысячи стволов, как пистолетов, так и автоматов, но, по иронии судьбы, я ни разу не наткнулся, ни на один. Единственным местом, хоть как-то напоминавшим о серьезных средствах нападения и обороны, являлась огромная яма, где на дне, вповалку, лежали танки.

Тогда я не смог в них проникнуть, да особо и не пытался. Теперь, с беспокойством наблюдая за тщетными потугами девушки, я вновь решил попытать счастья…

— Собирайся.

Ната отложила оружие и удивленно посмотрела:

— Куда? Ты сам говоришь — тренируйся, хоть, до упаду, но, половину стрел воткни в мишень! Я и четверти пока не добрала…

— Вот и говорю — собирайся. Поищем, кое-что, более современное. Если получится.

Ната довольно отложила лук и юркнула в подвал.

Я со вздохом забрал лук и колчан, и пошел следом — приучить ее к тому, что даже возле дома оружие следует держать в руках, пока не получалось. Вероятно, именно по причине того, что она не чувствовала себя с ним защищенной.

Весна наступила, или, сезоны года тоже перемешались, как и все вокруг, но нам сопутствовала хорошая погода. Не сильно дуло, не особо лило — в общем, сносно. В первые дни ливни сбивали с ног, а от града запросто можно было получить серьезную травму. Да и мороз, от которого сводило скулы, и напрочь леденели пальцы, давно пропал.

Так что я был доволен.

Угар, как водится, умчался вперед. Он заметно подрос, окреп, и уже сильно походил на вполне сформировавшегося, серьезного пса. Я не одергивал его — щенок, если его еще можно называть щенком, не нуждался в понуканиях. Его нос и слух превосходили мой и Наты, вместе взятые, и я более чем доверял ему, уделяя больше внимание тому, что под ногами. А на это уже стоило смотреть:

Поверхность земли практически полностью затянуло травой, очень мелкой, мягкой и гасящей любые шаги.

Ее цвет варьировался от зеленого, до коричневого и даже серого — чуть ли не всех оттенков радуги. Ожили ранее искореженные, и, казалось, навсегда погибшие деревья — на ветках появились почки, из которых рвались на свободу крохотные листочки. Еще сильнее это сказалось на кустарниках — они на глазах набирали силу и мощь, тянулись ввысь, устремляясь к несуществующему светилу, отчего вырастали едва ли не в человеческий рост. Воздух казался прогретым, от самой земли тоже исходил легкий парок.