Они под запретом

"1

— И еще вон ту, со шпинатом, — я указываю продавщице на нижнюю полку прилавка, где на коричневом пергаменте лежат румяные слойки.

Девушка берется за щипцы, а я начинаю шарить на дне сумки в поисках кошелька. Вытаскиваю его, но тут же неловко роняю. Женщина в очереди за мной нетерпеливо переступает с ноги на ногу, демонстрируя раздражение. Виновато ей улыбнувшись, я тянусь к полу и немедленно застываю. Потому что в противоположном конце зала вижу Луизу.

Сестра сидит за нашим обычным столиком, перед ней — чашка кофе и ее любимый круассан. Мы с ней часто встречались здесь раньше.

Мне нужно было помнить об этом, когда я решила зайти в эту кофейню.

Луиза меня заметила — ее глаза устремлены в мою сторону. Еще месяц назад она бы широко улыбнулась и крикнула «Аин, давай сюда!». Сейчас же просто кивает.

Я настолько сражена нашей встречей, что забываю и про кошелек и про слойку. Только недовольный вздох за спиной напоминает мне о цели визита. В прострации я протягиваю продавщице нужную купюру, сгребаю в дрожащий кулак пакет и разворачиваюсь.

— Девушка, заберите сдачу, — доносится мне вслед.

Я мотаю головой. Сдача не важна.

Сейчас вообще все потеряло важность, кроме желания выскочить отсюда и спрятаться в стенах своей квартиры, как я делала это последние три недели. Так легко: миновать стеклянную дверь под жизнерадостный перезвон колокольчиков и дать себе еще пару дней отсрочки. Останавливает лишь то, что Луиза по-прежнему на меня смотрит. Поэтому я иду к ней.

— Привет, — я сжимаю пакет так сильно, так что бумага под ногтями рвется. — Ты… как ты?

Луиза осталась все той же Луизой: стильно одетая блондинка с безупречно красивым лицом. Правда сейчас в ней нет того эффектного лоска, благодаря которому ее можно было безошибочно отнести к числу столичной элиты.

Возможно, из-за отсутствия макияжа, а волос, забранных не в самый аккуратный пучок.

— Привет. Я в порядке, — она кивает на соседний стул. — Присаживайся, если хочешь.

Я ежусь сильнее. В ее голосе нет упрека или злости, но он бесцветный, чужой. Отчасти поэтому я ей не звонила. Боялась, что все будет именно так. Луиза даст понять, что как раньше у нас больше не будет.

Поставив пакет на стол, я сажусь. Смотреть ей в глаза сложно, поэтому я разглядываю логотип кофейни на ее чашке.

— Как дела у вас? У папы… И… — произносить его имя сложно, но и не спросить про него я не могу. Больше называть некого. — У Арсения?

— Арс как всегда в работе, — Луиза смотрит на меня новым, непривычно закрытым взглядом. — Папа дома, на постельном режиме. Ты, скорее всего, не в курсе. У него случился второй инсульт.

Я забываю, как дышать. Лицо Луизы мутнеет, а потом вдруг напротив видится предельно четким. Под ее глазами залегли отпечатки усталости. У отчима случился второй инсульт.