От подчиненных до подчиняемых (СИ)

Без преувеличений! Его голова оказалась между моих ног! Я не успела запротестовать, как клитора коснулся горячий язык, выбил из меня все силы и мотивацию к сопротивлению. Я ослабла и затрепетала перед ними.

— Так хорошо… — прошептала я, надеясь сделать возлюбленным приятно единственным доступным мне сейчас средством.

Ладонь Ярослава прошлась по спине, оставила теплый след, поднялась к плечам, затем — выше, скользнула в рот, крепко сомкнулась пальцами на шее.

— Хочу увидеть, как ты кончаешь. Как тебе нравится сидеть на лице Макса, — шептал Ярослав, медленно расстегивая на мне блузку. Пуговицу за пуговицей. Мужчины сводили меня с ума. Настойчивые спазмы внутри нарастали, бились в попытке найти выход, заполнить время и пространство бесконтрольным удовольствием, взрывом из чувств, фейерверком из тактильных ощущений.

— Макс! — вскрикнула я, когда позыв стал невероятно сильным. — Не останавливайся… Пожалуйста, не останавливайся!

Меня накрыло, выбросило, скрутило. Ярослав прижался ко мне, чтобы я не упала, чтобы дрожала в его руках, чтобы кричала как безумная, не беспокоясь о соседях или собственном статус-кво. Я была полностью их и могла не сдерживаться. Могла насладиться каждым мгновением этого пронзительного оргазма.

Когда волна спазмов стихла, и реальность вернулась ко мне, я уже лежала на спине. Ярослав развязал Макса парой быстрых движений, дал место, чтобы опуститься со мной рядом. Рыжик поцеловал меня, развратно влажно и до одури чутко, впился губами в шею, скользнул к груди, к затвердевшим соскам. Одновременно в меня вошел Ярослав. Я громко всхлипнула. Мужчина грубо заполнил меня, даже не дав времени к нему привыкнуть, амплитудно задвигался, посылая яркие и мощные импульсы. Макс ртом ухватил меня сначала за правый сосок, затем за левый, где и остался, чтобы выбивать из меня новые стоны, чтобы количество ощущений превысило допустимые нормы, чтобы мой мозг разрывался, не успевал обработать сигналы, выхватывая из пучины то настойчивое давление внутри живота, то влажный кончик языка, то чуть шершавую кожу пальцев, колючую щетину, сильную хватку, ритм и неприличные чавкающие звуки.

Ярослав потянул меня, вырвал из неги, созданной рыжиком, поднял в вертикальное положение, насадил на себя, до боли схватил сзади за волосы.

— Тебе нравится, Лёва? Скажи, что тебе нравится? — уловила его голос, едва осознавая происходящее. Я бездумно закивала, на сколько позволяла хватка. В ответ мужчина лишь крепче сжал волосы, обездвижил мою голову, вздернул ее. — Скажи вслух, Лёва. Что тебе нравится?

Я недовольно простонала, губы не слушались, слова застревали в горле.