От войны до войны

Толпа взвыла от восторга и принялась швырять в огонь все, что попадалось под руку. Бывшие поближе сгребали выскакивавшие из костров головни и толкали к воротам, превратившимся в сплошные огненные стены, но все еще державшимся. Человек шесть залезли на приставные лестницы, раньше принадлежавшие трубочистам, и пытались с них забросить горящие доски на крышу склада. Зачем? Если крыша загорится, мародерам ничего не достанется!

Камни и кирпич раскалялись, становясь красными, воздух дрожал, а Луизе казалось, что это качаются стены, дома, печные трубы, флюгера на дальних шпилях.

Краска от жара трещала, вздувалась пузырями и лопалась, воробьи и голуби стремительно разлетались из-под карнизов. Некоторые задыхались в дыму и падали вниз под ноги уже ничем не походившим на людей двуногим тварям.

Видимо, в разгромленном доме были богатые погреба. Нырявшие в разбитую калитку грабители возвращались пьяными, размахивая бутылками и колбасами. Они скакали вокруг костров, на них нападали, стараясь отобрать добычу. Потерявшие голову мародеры словно трофейными знаменами потрясали алатскими простынями и холтийскими одеялами.

Жар у стены был чудовищный, но толпа не унималась. Обожженные и угоревшие отступали, свежие и здоровые лезли вперед. Всем хотелось пить, кто-то принялся таскать из фонтана воду, но ее расплескивали еще по пути. Прикатили две бочки, вокруг которых немедленно завязалась драка. Драки вообще вспыхивали везде. Какая-то женщина ткнула факелом в лицо кривоногому мужчине, тот с ревом отскочил, в его волосах запутался клок горящей пакли. Женщина, размахивая факелом, затанцевала вокруг разрубленного топорами бюро красного дерева. Через двор безумными прыжками пронеслась кошка и несколько котят, шмыгнули в какой-то лаз и исчезли. Трое обнявшихся простолюдинов плясали, тяжело топая грубыми сапогами, крайний держал в руках бутылку, то и дело к ней прикладываясь. А когда она опустела, швырнул ее в стену, разлетелись осколки, кто-то схватился за окровавленное лицо, танцоры же продолжали как ни в чем не бывало отплясывать."

"Горячий ветер кружил пепел и искры, все сильнее раздувая пламя. Оставаться на крыше становилось невозможно, спускаться было страшно.

Закопченная толпа клубилась вокруг фонтана, вопили обожженные, валялись угоревшие, но Луиза смотрела не на них и не на костры, а на дорогу – она была свободна! Толпа больше не напирала – все, кто хотел прорваться на площадь, прорвались. Мародеры один за другим ныряли в калитку и возвращались, волоча посуду, одеяла, занавеси, одежду. Что-то бросали на месте, из-за чего-то дрались, что-то волокли дальше, исчезая за сломанной решеткой.